Так что же такое государство? Аппарат насилия, находящийся в руках господствующего класса, как якобы полагал Маркс? Неужели и доильный аппартат, в том числе? Среднесрочно-доильный, краткосрочно-доильный?.. А еще ведь может быть аппарат, способный от производства молока перейти к производству мясопродукта…

Вишь ты – "аппарат насилия". Сие есть даже не вульгаризированный марксизм, а просто еще один вариант того же самого идолопоклонства. При котором – что государство, что колония заморских земель. Главное, чтоб насилие! Массы, знаете ли, его обожают… Особенно, если оно кем-то как-то "сакрализовано"… А уж кем и как… не ваше собачье дело, граждане-жильцы-подданные.

И все же государство-то – это что? Настаиваю на том, что предстоящие нам идеологические баталии нельзя выиграть у многоликих постмодернистов, не поняв, что государство – это средство, с помощью которого народ длит и развивает свое историческое предназначение.

Сакрализоваться должно не государство (этак до сакрализации стула в кабинете у бюрократа можно дойти), а историко-культурная личность – Родина-Мать. То есть то, в чем воплощено историческое предназначение. Сообразно этому происходит сакрализация страны как отсвета высшей, Небесной Родины. А также народа как Собора, в котором плечом к плечу живые и мертвые. Тогда и средства осуществления предназначения в каком-то смысле сакрализованы. Но минимально – именно как средства.

И тогда понятно – чем твоя свободная Родина отличается от колонии, в которой кто-то, не сопричастный твоему сакралитету, хмыкает про какой-то сакралитет вообще и по-хозяйски тебя "нагибает". (Так-то и под Гитлером можно было прогибаться и сакральность чужую вкушать).

Либералы скажут, что сакралитета нет вообще. Что есть граждане и общественный договор.

Ну, во-первых, не "граждане" создали США. Читайте "Декларацию независимости": "Когда ход событий приводит к тому, что один из НАРОДОВ должен расторгнуть политические узы, связующие его с другим НАРОДОМ, и занять самостоятельное и равное место среди держав мира" (выделено мною – С.К.)…

А во-вторых… как ни ущербна эта модель, она на порядок лучше той, в которой государство предстает в качестве идола (сакрального Баала, что ли), чьи пути неисповедимы, чьи жрецы – иностранцы, а чья территория – отнюдь не "единая и неделимая".

Такое государство – это уже даже не колония, не гетто, не резервация. Это концлагерь. Уберите всю патетику из текста "Жизнь после России" (часть 1). Что остается? Это и остается.

Это – и прямое указание на то, кто должен быть комендантом монархического концлагеря. Которое не устает повторять и сам С. Белковский, и его коллеги ("Даешь Майкла Кентского!").

Стоит приглядеться и к декларации на сайте Майкла Кентского. В разделе "Кто" сказано, что у принца нет претензий "ни на реальную, ни на формальную власть". В разделе "Что мы будем делать?" – о важности сакральной власти. В разделе "Цель" – что "пример Вильгельма Оранского – великолепный образец того, что мы предлагаем для России". Что российский Вильгельм Оранский (иностранец, посаженный на трон) – это Майкл Кентский. Что он и в хорошем возрасте, и при достойных детях, которые продолжат его монаршье дело в России.

Делается сие, видимо, в твердой уверенности, что Россия – существо с переломанным хребтом, которому все "бара-бир" ("Вправе ли мы сегодня говорить о "бесхребетной России"? – да, вправе". С. Белковский, "Комсомольская правда", 19.01.2004.)

Что ж, настало время поговорить об этом самом хребте…

"Мы сломали хребет", – с важным видом заявлял А. Н. Яковлев.

Моя знакомая, спускаясь с горы, сломала позвоночник… Ее мать, врач по профессии, была поблизости. Она остервенело и сосредоточенно тыкала булавкой в нервные окончания тела дочери. Надеясь на реакции. На то, что дочь дернется. Или вскрикнет от боли.

Коли не дергается, не вскрикивает – дело дрянь. Тогда и впрямь – "жизнь после России". Тогда и впрямь нынешняя Россия сходна с гаснущей Османской империей ("больной человек Европы").

Но дернулась же Россия, уколотая булавкой позорного Хасавюрта?

Скажут: "Так ведь то Хасавюрт, да еще вторжение в Дагестан и все прочее. Это дела. А вы их со словами путаете".

Конфуций путает, а не я, уважаемые прагматики (присяга – это "мин", то, к чему она должна побуждать, – "ши").

И американцы, создавшие концепцию, в которой грубой силе ("hard power") противопоставлена мягкая сила ("soft power") – тоже, разумеется, путают. Мол, можно или с помощью "hard power" наносить удары по материальным объектам – электростанциям, транспортным узлам, скоплениям войск, или… или с помощью "soft power" бить без устали… ПО ЧЕМУ?

Перейти на страницу:

Все книги серии О грозящей катастрофе

Похожие книги