— Какие другие? О чем ты говоришь? — раздраженно спросил Бертингас, обидевшись, как и задумал Фоллард, на «мелюзгу».
— О столпах — силах, которым кажется, что они поддерживают Пакт. О главах коммерческих конгломератов. О военачальниках Скоплений. О губернаторах Скоплений, которые слишком давно сидят в своих удобных креслах и уже позабыли законы и механизмы реальной политической жизни. Каждый из них полагает, что при наличии удачи, помощи и правильной расстановке сил он — или она — сможет взойти на трон. И что из этого получится? В контексте нашей притчи?
— Еще один обломок скалы, свалившийся с утеса на кучу щебня внизу, — угрюмо отозвался Бертингас. — И этот щебень может многое рассказать о том, кому мы салютуем, что мы будем делать, как мы живем, во что верим…
— Салютуем — допускаю. Но когда последний раз ты менял носки, не говоря уже о мнении, в связи с каким-нибудь высказыванием Стефана Шестого? Он павлин в золоченой клетке. Подставная фигура.
— Может быть. Тем не менее он назначает губернаторов Скоплений и всех остальных. Они обладают реальной властью над нашей жизнью.
— Чепуха, Тэд. Они назначают себя сами. Высокий секретарь совершает примерно три ключевых назначения в день, просто кивнув головой. Они просто подставляют себя под этот кивок — и готово. Вот и все.
— У тебя микрофоны в машине, — громко произнес Бертингас. — Ты пытаешься вовлечь меня в подстрекательство к мятежу. Не-ет, номер не пройдет. Я верен Пакту. Я верен Высокому секретарю, кто бы он ни был. Губернатору Салли. Директору Бюро коммуникаций, если и когда он будет назначен. Я верен…
— Почему бы тебе просто не сказать, что ты верен Пакту, без всех этих словесных штучек-дрючек?
— Но я на самом деле верен.
— Ты ведь можешь быть верен нашему обществу, верно? Тем его древним обычаям, которые заставляют эту межзвездную империю работать, не тратя своего времени и слез на болванов, якобы обладающих властью.
— А?
— Основе нашего общества. Тем ежедневным соглашениям и сделкам, благодаря которым появляется еда на наших столах, вода в трубах, загорается над головой свет, а в карманах звенит мелочь. Это те самые вещи, которые поддерживают нашу жизнь и о которых стоит вспомнить, когда обломки начинают падать к подножию утеса. Доверяй и будь верен окружающим тебя людям.
— И к чему бы Генеральный инспектор Кона Татцу говорил мне все это? Я-то думал, что твоя обязанность… э-э… поощрять верноподданнические чувства по отношению к Высокому секретарю. По крайней мере здесь, на Авроре. А также к его преданному губернатору.
— Это, разумеется, мой служебный долг — когда Высокий секретарь жив и исполняет свои обязанности — не важно, насколько компетентно — по управлению делами Скопления. Но в настоящий момент его превосходительство почиет в бозе под мраморной плитой. Безопасность наследника под сомнением, и мощные силы работают над тем, чтобы решить проблему Родерика раз и навсегда.
— Что это за силы? — В голосе Бертингаса звучало искреннее любопытство.
— Задай себе вопрос, кто контролирует половину Скопления Аврора.
— Хайкен Мару?
— Да, наш доминирующий конгломерат. С лицензией только на торговлю — без разрешения обрабатывать сельхозугодья, без разрешения вести банковскую или любую другую контрактную деятельность, без разрешения участвовать в органах управления… Всем известно, как тщательно контролируются компании, получившие такие лицензии.
— Ты думаешь, они попытаются повлиять на порядок престолонаследия?
— Вопрос из разряда «куда течет вода — вниз или вверх?». Мы в Кона Татцу полагаем, что они попытаются купить место наследника. Единственный вопрос — какой монетой?
— Ты имеешь в виду — не деньгами?
— Будет ли Хайкен Мару влиять на политический процесс? Предпримет ли она обходной маневр, чтобы поставить нейтральную фигуру — но такую, которая удовлетворяла бы их требованиям? Или она поддержит другого кандидата, на которого можно оказывать косвенное давление? Или просто развяжет войну, благо средств у нее хватает, чтобы посадить на трон своего центристского председателя — Виллема Боркинга?
— Итак, что же она собирается делать?
— Этого мы пока не знаем.
— Ага. Итак, еще раз: зачем ты мне все это говоришь?
— Мы все-таки знаем кое-что, — произнес Фоллард, поворачивая аэрокар прочь от утеса, в сторону Дворца. — Например, кто будет следующим директором Бюро коммуникаций. Его зовут Селвин Прейз.
