– Значит, тренируете парнишку в поле, господа, – усмехнулся Аид. – Ну, тогда я войду в роль тоже: Софья была замкнутой и стеснительной девочкой, а еще и одинокой в придачу. Пила много, думала много, слишком на многое надеялась, так сказать. Я не был с ней близко знаком, но могу сказать, что ее душа для меня потёмки, что там творилось в этой милой головке.
– Вы не знаете, почему она могла бы покончить с собой?
– Неправильные вопросы ты задаешь, мальчик… На вопрос «почему?» в отношении всех женщин ответ один: любопытство. Это чувство у них всегда, даже в трезвом состоянии, доминирует над их разумом. Может, внимание привлечь к себе хотела, но тут вопрос по-другому должен звучать.
– Зачем?
– А ты быстро учишься, Джеймс-с. Зачем – очень точный вопрос для такой натуры, как Софья, потерянной и хрупкой. Но я не тот, кто даст тебе ответ.
– Аид, ты упоминал о помощи для Дэйла, что ты имел в виду? – Ронни резко встал с дивана.
– Ну, если даже ты не знаешь, то я точно не могу распространяться о наших делишках с вашим кукловодом, – хитро улыбнулся Аид, отправляя пакет с блоками сигарет в мои руки. – Подарок, мальчик, повеселил ты меня сегодня.
– Даже в этот раз услугу не попросите? – я последовал за Ронни и поднялся с места.
– Ой, а ты злопамятный… Приходи ко мне на досуге, повеселишь меня рассказами о своем мире. Как там, Браунане? – вкрадчиво сказал Аид и пошел за нами следом. – Вы заходите ко мне почаще, а то скучно бывает простому предпринимателю, это у вас там погони-расследования, а я тут только бумаги перелистываю и с людьми шутки шучу.
– Хорошего дня тебе, Аид.
Ронни протянул руку для прощания, но Аид лишь слегка помахал пальцами.
– У меня очень чувствительная кожа, не переношу прикосновений, Ронни. Джеймс, жду в ближайшее время!
Аид аккуратно выставил нас за дверь и перевернул табличку на двери на «Закрыто».
Мы молча переглянулись и пошли к машине. Моя уверенность в себе после сеанса с Ронни теряла свою силу, но рой мыслей не возвращался.
– Я его не чувствовал, – сообщил Ронни, захлопывая дверцу автомобиля. – Даже не так, я не чувствовал его целиком, словно дробными частями, которые живут каждая сама по себе.
– Вы были знакомы?
– Он поддержал меня в трудный для меня период, оказал пару услуг, ничего не требуя взамен. Но он был другим, словно в нём что-то сломалось, не знаю. Понимаешь, вот он пока говорил, я ощущал, что он что-то недоговаривает, но стоило ему замолчать, на меня как волна доверия к нему накатывала, что ли.
– А какие услуги он тебе предоставил, если не секрет?
– Да по мелочам, когда нужно было спрятаться от фанатов, помогал, а когда совсем тяжко было, предоставлял мне возможность сливать эмоции, ну, как я тебе помог и Марси, что-то подобное вытворял, но эмоции эти по бутылочкам разливал, – хмуро сказал Ронни, быстро двигаясь по направлению к нашему офису. – Не очень хочу всё вспоминать, плохие это дня для меня были на самом деле.
– Прости, что спрашиваю, но что он потом с этими бутылками делал?
– Говорил, что утилизировал. Он всегда немного не от мира сего был. Ученый, что ли?.. Опыты ставил. Так что кто знает, куда это всё потом ушло. Нас там уже все заждались, Дэйл сейчас маякнул и просил узнать, почему он до тебя докричаться не может.
Я прислушался к ощущениям и попробовал дотянуться сознанием до Дэйла. Но ничего не выходило. Я попытался мысленно сказать что-нибудь Ронни, но тоже наткнулся на каменную стену.
– Не получается, – пожал я плечами.
– Сломал я тебя, значит, – усмехнулся этот великан, в очередной раз подрезая незадачливого участника дорожного движения. – Ну ничего, с мужчинами в нашем возрасте такое случается, пару-тройку упражнений для дыхания – и всё, заработает. На планерке будут все, даже кто-то из близнецов нас своим присутствием удостоит.
– Опять все будут долго и много разговаривать?
– Ну а куда же без этого, как же еще мы эту историю к финалу приведем?
Дежурный на своем неизменном посту проводил нас заинтересованным взглядом, с уважением осмотрев меня. Мне стало неприятно от его слегка нахального выражения лица, но я промолчал, размышляя о том, с каким вызовом я ответил на эту беспроигрышную игру в гляделки.
В здании было непривычно пусто, странная гнетущая тишина давила на мои барабанные перепонки, привыкшие хоть к каким-нибудь звукам, нарушающим этот вакуум. Я не переносил тишину с момента смерти Марси. Всегда старался включать музыку или беспрестанно гонять всевозможные бытовые приборы, чтобы наслаждаться ощущением присутствия в доме.
Пару раз мои соседи интересовались, не женился ли я повторно, так как у них создалось впечатление, что я привел в дом очень хозяйственную женщину. Но счета за электричество и воду стали приходили неподъемные и бессмысленные, что мне пришлось перейти на старое доброе радио, с которым я часто перебрасывался очень интересными диалогами.
