Я опустил рисунок на пол и последовал на голос Арчи, заглядывая в спальню. У этой девочки, определенно, были проблемы, причём настолько серьезные, что, осматривая спальню, я поёжился, как от резкого холода. Со стен свисали вышитые лица Эллы и Робина с зашитыми глазами и красными нитками, струящимися из схематических ртов. Повсюду была разбросана одежда, косметика и горы салфеток, словно Софья бесчисленное количество раз пыталась нанести макияж, но каждый раз все ее попытки заканчивались слезами и размазанной помадой. Зеркало возле кровати было завешено простыней.
– Ну, я думаю, что тут даже психологический портрет составлять не надо, – Арчи толкнул рукой один висящих под потолком лиц. – Жила-была девочка Софья, влюбилась в мальчика Робина, а он выбрал другую, красивее, обаятельней… Хотя я бы поставил на Софью, девочка-то в моём вкусе, да еще и с изюминкой!
– Ну, всё как всегда, – я усмехнулся, вспоминая неразборчивость Арчи в своем мире.
– Так, ну, я думаю, мы уже всё увидели, остальное пусть близнецы и оперативники трогают, всё-таки у нас тут логово убийцы… А теперь предлагаю доспать то, что ты, неугомонный, не дал мне утром, вот до самого обеда, а потом я передам тебя на ручки к Ронни, ты раскроешь все преступления, и мы все дружно отправимся в отпуск.
– Смысл твоего существования – поспать да поесть…
– Ты забыл о дамах, мой невнимательный друг! – хихикнул Арчи, уверенно шагая к машине. – Хоть у меня их немного было, но каждая оставила неизгладимое впечатление…
– И сломала психику, и потрепала нервы и тебе, и твоим друзьям, – хмыкнул я.
– А ты откуда знаешь?
– Да так, могу догадываться…
Мы вернулись в офис, и Арчи с серьезным лицом направился в свой кабинет, громко заявив, что ему нужно хорошенько подумать, распугивая всех попадавшихся на пути. Я с грустью глянул на закрытую дверь в пыточную Марси и вернулся в холл, ожидая Ронни. Дежурный за столом с яростью печатал что-то, грозно поглядывая на меня. Я уютно расположился в кресле для посетителей, листая газетёнку Эда и поедая сэндвич, купленный у автомата с перекусами в коридоре.
Пресса отыгрывалась на нашем учреждении в связи с убийствами по полной. И, видите ли, мы ничего не делаем, только пьем и гуляем по городу, а единственная девушка в нашем коллективе связалась с незаконнорожденным братом Дэйла, которого он протащил на работу по родственным связям…
– Наслаждаешься доской почёта? – спокойный голос Ронни прервал мое чтение. – Там на следующей странице очень милая фотография, где вы уютно держитесь за руки.
Я рывком перевернул издание и судорожно втянул воздух. Если Марси видела этот снимок, то пиши пропало. Я смотрел на нее с выражением лица преданного щенка и с таким вожделением и любовью, что только слепой мог не заметить этого. А то, как бережно я держал ее ладонь, однозначно вызвало бурю эмоций у читателей.
– Выдыхай, Марси эту газетёнку даже в руки не берет, но если это увидит Арчи, то поток шуток будет нескончаемым до конца твоих дней, – похлопал меня по плечу этот великан и двинулся к выходу. – Если, конечно, вы не сойдетесь…
Я торопливо последовал за ним к выходу и, усевшись в машину, рискнул спросить:
– Ты меня чувствуешь?
– Твои эмоции видны всем. Если я на тебя настроюсь, боюсь, не вывезу такого перегруза, – пожал плечами Ронни и резко вдавил педаль в пол.
– Ну что можешь сказать?
Я плотно вжался в кресло, потому что, несмотря на внешнее спокойствие, водил он слишком агрессивно.
– Ну, я просматривал тебя поверхностно, ты слишком запутался и словно, ну не знаю, потерялся. Ты переживаешь слишком много эмоций, человек обычно настолько много не чувствует, – хмыкнул он, опасно лавируя между мирным потоком машин. – У тебя и грусть, и восторг, и радость, и любовь, и всё это в одном плотном комке. Я даже боюсь представить, что там происходит, в твоем мозгу, и как ты вообще можешь на чём-то сосредотачиваться.
Я крепче ухватился за ремень безопасности, переваривая полученную информацию. Я действительно часто не поспевал за ходом своих мыслей, которые всегда внезапно появлялись и так же быстро исчезали. Моя Марси всегда говорила мне, что мой мозг работает в круглосуточном режиме, без остановок. Мечтая, планируя, строя различные варианты и теории.
«Ты слишком много думаешь», – она всегда упрекала меня и легкомысленно смеялась.
– Ты слишком много думаешь, я бы так описал тебя…
Я вздрогнул от его слов.
– Есть такое. Можно спросить?
– Спрашивай, но если я не отвечу, не серчай, всё-таки некоторые вещи о себе лучше разузнать самому, – бесцветно ответил Ронни, лихо паркуясь напротив «Аид и прочие».
– Что с Марси? Я понимаю, ты не можешь рассказать всё, но хоть дай мне подсказку, как помочь ей…
– Дай мне руку, пожалуйста, – Ронни протянул мне огромную ладонь. – Просто положи сверху и постарайся расслабиться.
