Последняя фраза как будто развеселила самого Манделя. Ученый хлопает себя по лбу.
Экран меркнет.
«Вот и все, на что мы можем надеяться», — понимает Кармела.
Борха лупит кулаком по столу:
— Чертов сукин сын! Он нас запер в клетке, как крыс! Чтобы подтвердить свои «вычисления»! — Последнее слово звучит у него как издевка. — Я голосую за то, чтобы поскорее отсюда убраться.
— Куда? — интересуется Нико, поедая ломтик салями.
Кармела убеждается, что бывший полицейский — самый хладнокровный из всей компании, как будто при раздаче тревог и беспокойств ему досталась самая малая доля.
Заморить червячка во время обсуждения — это предложил Нико, воспользовавшись тем, что Серхи впал в одно из примитивнейших состояний, превратился в большой поедающий рот. Нико притащил сумки с продуктами, которые вынес из кафе, однако больше ни у кого аппетит не проснулся. Все сидят на полу: Кармела и Борха рядом с дверью, Нико, скрестивший ноги по-турецки, — напротив них, вплотную к Серхи примостилась Фатима, а Логан оперся спиной о складную кровать. Логан, как чувствует Кармела, подавлен больше всех, но пытается скрыть охватившее его отчаяние за хмурым взглядом.
— Да куда угодно! — выкрикивает Борха. — Просто сделать отсюда ноги. Ты ведь слышал: он не знает, принесут ли наши действия пользу. Не знает, не знает, не отвечает.
— Я мало поняла из этой… из того, что наговорил Мудрый, — хрипло вступает Фатима. — Но я думаю, везде будет одинаково опасно.
— Разница в том, что есть более и менее надежные места, — уточняет Нико.
— Или нет, — сразу возражает Борха. — Пики происходят в случайных зонах, так что, может быть, есть места, которые…
— Которые Мандель и его команда не могли контролировать? — Нико откусывает ломтик чоризо. — На мой взгляд, звучит нелогично.
— А что, на твой взгляд, здесь вообще звучит логично?
— Ну, например, Мандель. Он говорит, что нам что-то может помочь. И я ему верю.
— Ах ты веришь… — Борха ехидно улыбается. — И в чем ты ищешь помощь, Нико? В колбасе? Ну не знаю… Да что с нами со всеми творится? Вы любую чушь принимаете на веру?
— Вот ты и уходи. Можешь забрать свою машину, у нас есть и другие.
— Ага, теперь ты предлагаешь нам разделиться? Прекрасно!
— Это ведь ты хочешь уйти.
— Я только хочу, чтобы мы под перекус приняли какое-то решение, если, конечно, я не слишком много прошу.
— Нет, ты хочешь, чтобы мы делали то, что нужно тебе! — горячится Нико.
— Тут ты ошибаешься. Я лишь хочу…
— Пожалуйста, хватит спорить, — устало просит Фатима.
— Успокойся! — не унимается Борха. — Скоро наши споры не будут иметь никакого значения.
— Борха! — вмешивается Кармела, но Нико перебивает и ее:
— А откуда ты знаешь, что будет иметь значение там, снаружи?
Борха смеется, глядя на Кармелу, но та не желает принимать его сторону, так же как и Борха не отвечал на ее немые призывы к примирению, а ведь девушка начала подавать ему знаки сразу же после просмотра записи. Кармела хорошо понимает, что с ним происходит. «Он никак не может простить мне, что я рассказала Манделю о наших отношениях». Хотя, насколько помнится девушке, вряд ли она рассказывала своему бывшему учителю хоть что-нибудь помимо того, что и так уже знали все вокруг.
Но Борха всегда рвется верховодить. Вот и сейчас.
— Что ж, тогда мы поступим так, — объявляет он почти с ненавистью. — Мы проголосуем. И договоримся поступить так, как решит большинство. Ты согласен?
— А если будет ничья? — уточняет Нико.
— Тогда каждая сторона вольна выбирать свой путь.
Нико обводит глазами всех сидящих на полу. Кармеле кажется, что у остальных нет никакого мнения. Да и она сама хочет того же, что и Фатима: чтобы мужчины прекратили спорить.
— Тогда поехали, — говорит Нико. — Голосуем.
— Кто хочет отсюда уйти? — спрашивает Борха. — Фатима?
Изможденная поэтесса медленно поднимает тонкую руку.
