— Оно! А это для серийных убийц крайне необычно. Вероятно, он считает сексуальность чем-то вроде недуга, чем-то грязным, болезненным — возможно, вследствие травматического опыта в детстве. — Он поправил бумаги на столе. — А это приводит нас к другой группе серийных убийц. Назовем их «педагогические» серийные убийцы, которые преподносят преступление как эпическую месть или истовую критику общества. Они хотят указать на то, что их больше всего волнует, но при этом не могут передавать послания напрямую, а подают вместе со своими преступлениями, чтобы самому не потерпеть неудачу.
— Очень странная форма воспитания, — сказала Клара. Она снова вспомнила ролик на компакт-диске, нож и рану на шее в миллиметр шириной, из которой спустя секунду потекла кровь — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.
Фридрих кивнул и взялся за ручку, чтобы отрегулировать кресло по высоте.
— Возможно, это звучит дико, но все именно так и обстоит. Есть такие убийцы, их немного, но они все же есть. Вам известна история Чарльза Мэнсона и его банды «Хелтер-Скелтер», шестьдесят девятый год?
Клара кивнула.
— Менсон не хотел, чтобы все подумали, что это он и его так называемая «семья» убили Шэрон Тейт. Все должно было выглядеть так, словно это сделали черные. Черные, которые хотели задать этим rich pigs. Белые решат, что это сделали черные, и начнется гражданская война. Чарльз Мэнсон считал, что черные слишком глупы, чтобы самим начать гражданскую войну. Он предположил, что им понадобится предводитель. Своего рода вождь, который из анархии гражданской войны сотворит новый мировой порядок. И этим человеком должен был стать Чарльз Мэнсон. А кто же еще?
— Попахивает Третьим рейхом, — ответила Клара.
— И не только этим. — Фридрих потер рукой подбородок. — Мэнсон вообще был большим почитателем Адольфа Гитлера. Последнюю битву между черными и белыми, из которой черные под его предводительством выйдут победителями, Мэнсон называл «Хелтер-Скелтер». Своего рода Страшный суд.
Клара обернулась и бросила взгляд на репродукцию Микеланджело «Страшный суд». В Откровениях о Чарльзе Мэнсоне не говорится ни слова. И в нынешнем деле тоже ничего нет.
— А как связан Чарльз Мэнсон с нашим убийцей?
— Больше, чем вы думаете, — заявил Фридрих. — В обоих случаях речь идет не о сексе, а о власти.
— Если речь идет о сексе, то в большинстве случаев и о власти, — заметила Клара. — Доминирование, подчинение… Многие мечтают находиться у кого-нибудь в подчинении.
— Правильно, но тогда секс — средство достижения власти, инструмент. В случае с Мэнсоном и нашим убийцей все несколько иначе. У этих двоих есть нечто большее, чем насущное удовлетворение.
Он надел очки, и на Клару уставилась пара цепких глаз. Она поймала себя на том, что нервно ерзает на стуле.
Фридрих продолжал:
— Мэнсон использовал убийства «Хелтер-Скелтер» как средство общения. Этим он хотел сказать белым: «Посмотрите, что сделали злые черные». А наш убийца, — Мартин откинулся назад, — убивает сразу двух зайцев. Он предоставляет отчет о проделанной работе. Он напоминает кошку, которая постоянно приносит хозяйке пойманных мышей, выкладывая их на террасе, — хочет она того или нет.
— Постоянно? — переспросила Клара. — Значит, будут еще?
— Ручаюсь, — заверил Фридрих, — как бы печально это ни звучало. Все больше и больше мертвых мышей. Словно он хочет заслужить за это похвалу.
— Похвалу?
Фридрих кивнул.
— Он ведь знает, что вы видели кое-что из его работы. Возможно, он знает о деле Оборотня, даже если вы и не распространялись о нем на публике. Но наш клиент не кажется глупым. Он понимает, что должен предоставлять некоторые материалы такому человеку, как вы. — Он мельком взглянул в окно. — Кто хочет развлекаться с Николь Кидман, должен предложить нечто большее, чем чизбургер и баночное пиво. Наш убийца хочет предложить вам нечто большее. — Он прищурился.
«Отличное сравнение», — подумала Клара.
— И у него получается, — продолжил Фридрих. — Сначала он шокирует вас ужасным видеороликом. Второй шок следует сразу за первым: убийство произошло полгода назад! Значит, и вы, и полиция шесть месяцев бездействовали. Скажем честно: если бы убийца сам не сообщил нам, мы бы так ничего об этом и не узнали, пожалуй, еще с полгода. Потом он попытался загладить свою вину. Он дает вам почувствовать, что вы знаете больше и на один шаг впереди убийцы. Чувство триумфа говорит вам: «Ура! Мы нашли убийцу. Это Якоб Кюртен. Мы знаем, где он живет, и теперь его повяжем». Этим он хотел оживить вашу волю к победе, хотел увидеть в вас не обычного противника, а прежде всего спарринг-партнера.
У Клары мороз пошел по коже.
— Значит, он делает из меня своего рода соучастницу?
Фридрих невозмутимо кивнул.
— Ага. Одновременно он хочет завоевать авторитет в ваших глазах. Ведь мы обладаем властью. Истинной властью, которой не нужна никакая сексуальность. — Он пожал плечами.
Клара сидела на краешке стула и внимательно слушала.