— Клара Видалис, — произнес Владимир, и его гипнотический взгляд сковал ее. — Многие из нас надеются стать актерами, рок-звездами или еще какими-то знаменитостями. — Скривившись в садистской улыбке, он покачал головой. — Но мы не станем. Мы будем одинокими, больными и ужасно старыми. И если нам повезет, то мы когда-нибудь умрем. — Он осклабился. — И если нам повезет еще раз, то закончится все. Если нам повезет, нас не будет ждать ад, такой же скучный, безутешный, исполненный лживых надежд, как сама жизнь, которую мы ведем теперь. И так будет не до восьмидесяти лет, так будет вечно. — Несколько секунд он пристально смотрел на Клару. — Но перейдем к делу. Если вы открыли это письмо, значит, вы выжили. Я поздравляю вас. Но прежде чем пожать вам руку, похлопать по плечу, хочу вас немного отрезвить. Ясность сознания необходима в вашей профессии. Вы, Клара, наверняка думаете, что победили, что вы чего-то достигли, что несколько загладили свою вину. Но в конце концов вы спасли лишь одного человека. А сколько их погибло? Со сколькими случилось то, что я вам сейчас покажу?
Он замолчал. Клара в ужасе спрашивала себя, что должно произойти. Что он хочет ей показать?
Вдруг у Владимира в руках появились два скальпеля. Он скрестил руки, уперев скальпели в вены, и двумя резкими, быстрыми движениями взрезал себе предплечья. Потом поднял руки вверх, и ярко-красная кровь брызнула ему на лицо, на футболку и клавиатуру. Одна капля попала на объектив веб-камеры, и теперь все казалось будто в красном светофильтре, словно в лучах умирающего солнца на поле возле дома.
Его глаза остекленели, но он продолжал говорить, словно ничего не произошло, словно говорил кто-то другой.
Но это был именно он. Владимир Шварц.
Безымянный.
— В приложении вы найдете файл PDF, — произнес он.
Клара отчетливо слышала, как его голос становился тише и слабее.
— В нем имена и адреса всех моих жертв. Пойдите и взгляните на них. Оставшиеся двенадцать женщин и шестеро мужчин, вы их еще не видели. — Он откашлялся и продолжил: — Точнее сказать, семеро мужчин. И я не просто убиваю себя, чтобы принести пятнадцатую жертву, я предоставляю вам возможность выставить меня в каком-нибудь заведении как трофей и передать в руки аналитикам.
Он поднес руки ко лбу, словно мыслитель. Кровь из зияющих ран брызнула ему в лицо.
Клара не знала, что было ужаснее: кровь, что оставила на лице Владимира причудливый узор, или то, насколько эта кровь, собственная кровь, была для него безразлична.
— Вы спасли одну жертву, Клара. Одна спасенная жертва на вашем счету — четырнадцать убитых женщин и семеро мужчин на моем.
Дьявольская улыбка засияла на его лице, уже пепельно-сером, как у покойника. С этого лица уходил цвет жизни, как вечером солнечный свет бежал от разрушенного дома.
— Счет двадцать один к одному в мою пользу.
Еще одна кривая улыбка. Обескровленные, побледневшие губы обнажили ряд зубов, словно на черепе мертвеца.
— После меня придут другие, они увеличат счет, он будет больше, чем двадцать один. А вы? Увеличите ли вы свой счет? Или так и будете пребывать в праздности, как стояли многие годы перед пустой могилой своей сестры?
Клара не могла ни дышать, ни говорить, только напряженно слушать.
— Потому что я не первый, — произнес Безымянный. — И я не последний.
Те самые слова, что произносили Юлия Шмидт и Жасмин Петерс.
Он в последний раз поднял посеревшие руки. Клара смотрела в наполненные равнодушием и холодом глаза, из которых почти ушла жизнь. А потоки крови постепенно слабели.
— Клара, — произнес он в последний раз. — Меня зовут Владимир. Я уже мертв. Но хаос продолжается.
Экран снова почернел.