В Свердловск он приехал утром, а нужный поезд шел только в семь вечера. Пройдясь по привокзальным улицам, отметив, что Свердловск представляет из себя среднестатистический областной российский город с коробками пяти - и девятиэтажных домов, с копотью, мусором на тротуарах и в скверах, он потерял интерес к его достопримечательностям. Пообедать, набрать в киоске газет и где-нибудь на лавочке почитать — так решил он проблему оставшегося свободного времени.
Солнечным воскресеньем он напрасно пытался найти открытые кафе или столовые, будто в выходные свердловчане соблюдают пост и питаются исключительно хлебом с водой. Благо — пивбар на пути попался.
Мануйлов взял пару пива, селедку, вареное яйцо, поискал свободный столик. Хотелось пить, и он жадно, как с похмелья, осушил кружку пива. В это время к нему подошел молодой человек интеллигентного вида — в очках, при галстуке, в шляпе, с черным дипломатом в руках.
— Разрешите? — вежливо спросил он, ставя на стол кружку.
— Пожалуйста, — ответил Геннадий, отодвигая ногой мешавший молодому человеку чемодан.
Молча пили каждый свое пиво, как и полагается незнакомым людям, случайно встретившимся за одним столиком в пивбаре. Но интеллигентик, оглянувшись на дверь, вытащил из дипломата бутылку «Вермута», посмотрел заискивающе на Геннадия.
— Составите компанию?
Мануйлов был в нерешительности: в дороге пить опасно, да еще будучи транзитным пассажиром в чужом городе, но жаль было интеллигентика, наверняка какого-нибудь инженеришку, который, как и всякий истинно русский, не привык пить в одиночку.
«Что мне сделается от стакана вина?!» — махнул он рукой на сомнения.
И подвинул пустой бокал.
— Понимаете, одинокий пьяница, что самоубийца. А я, знаете, перебрал вчера на банкете. Друг кандидатскую защитил, — оправдывался очкарик.
— Понимаю, — улыбнулся ему Геннадий в знак мужской солидарности. — За знакомство!
— Меня вообще-то Валерием Михайловичем зовут. Но для вас — просто Валерий.
— А я — Геннадий, — ответил Мануйлов, очищая яйцо.
— Разрешите? — смущенно спросил Валерий, прикоснувшись к селедке.
— Закусывайте, закусывайте! — Геннадию нравился интеллигентик. Он подумал только: «Зачем такие тихони пьют? Напившись, верно, плачут в тряпочку».
От выпитого стало веселее. Мануйлову захотелось выпить еще, в свою очередь отблагодарить очкарика — он не привык быть должником, когда деньги есть.
— Где тут у вас, Валерий, гастроном? Теперь я тебя угощаю!
— А не много? — испугался тот.
— Да что там бутылка на двух мужиков!
— Знаете, у меня еще одна есть, — робко предложил Валерий.
— Я ее покупаю и угощаю тебя.
— Ну как вам не стыдно! — Новый знакомый покраснел, — Деньги вам пригодятся. Вы, вижу, проездом?
— Да. Поезд вечером. На БАМ еду.
— Все нынче на БАМ едут, — ответил Валерий, украдкой разлив вино.
Выпив, Геннадий и Валерий вышли в скверик напротив пивбара — перекурить.
— Вы говорите — поезд у вас вечером?
— Да.
— А не могли бы вы оказать мне маленькую услугу?
— Какую? — насторожился Мануйлов.
— Понимаете… Я вечерней электричкой еду к родителям в Первоуральск. Купил им стиральную машину хорошей марки. Не помогли бы до вокзала ее довезти?
— Господи! О какой мелочи просишь. С удовольствием!
Они долго ехали в автобусе, затем пересели на трамвай. Приехали куда-то в пригород. Между частных деревянных и кирпичных домов тянулись узенькие улочки и переулки. Возле трамвайной остановки — приземистый черный домик с выцветшей вывеской «Продовольственные товары».
Зашли в магазинчик, взяли две бутылки водки. На немой вопрос Геннадия Валерий ответил:
— Одну у меня дома выпьем, а другую отцу отвезу.
— Так дело не пойдет! — возмутился Мануйлов. — Дома у тебя выпьем мою.
— Как знаете, — согласился новый знакомый. — Вы ведь мне поможете…
— Помощь по дружбе. А жена у тебя не того?.. — с опаской спросил Геннадий.
— Что вы, Гена! Она милая женщина, вот увидите.
Они еще долго петляли по улочкам-переулочкам, пока не подошли к длинному кирпичному дому, похожему на казарму. Вошли в дом, пошли по темному, грязному коридору.
«В каких условиях интеллигентные люди живут!» — возмутился Мануйлов за Валерия и за себя.
— Меня зовут Света, — представилась некрасивая девица в замызганном халатике. Девица села на стул, выставив худые коленки, и задымила сигаретой. Геннадий начал сомневаться, что она приходится женой Валерию. В комнатенке с подслеповатым окном царил беспорядок — на стульях и спинке односпальной кровати висело белье, из-под которого вызывающе выглядывал розовый лифчик, не убран был стол, на единственном светильнике из искусственного стекла — слой пыли.
«А что я удивляюсь? Я тоже не изгой, а живу многим лучше?» — успокоил себя Мануйлов.
Света поставила на стол хлеб, соленые огурцы, нарезанные продольными дольками, чесночную колбасу. Выпили одну бутылку, может быть, и вторую — Геннадий потом вспомнить не мог.
