Троюродная бабка дала дуба, а на моей руке появилась странная татуировка. Я начал видеть невероятные вещи, не имеющие ничего общего с реальностью.Домовые, лешие, кикиморы, ведьмы, волколаки, упыри и навьи – малая часть того, с чем мне пришлось столкнуться.Теперь я могу ходить по кромке – границе между миром живых и мёртвых.А ещё, где-то там прячется могущественный враг, который повинен в смерти моей жены. Вот с неё – этой самой смерти, всё и началось...
Нужно было валить из города, а ещё лучше — из страны. Всероссийский розыск — это вам не херня на постном масле, но уехать за границу вряд ли бы получилось: ни визы, ни загранки не было.
Вставал вопрос: куда податься?
Я лихорадочно метался по квартире, хватая первые попавшиеся вещи и документы.
— Где-то же должна оказаться эта чёртова бумага? — выплюнул в сердцах и ударил кулаком по старому комоду.
Как сейчас помню, три года назад получил письмо от троюродной бабки, проживающей в каком-то Зажопинске. Старая карга настойчиво звала в гости, пообещав переписать на меня дом, если прибуду незамедлительно, но я проигнорировал её приглашение, больше похожее на приказ. Ехать смотреть на разваливающуюся хибару не хотелось, да и времени не было, а уж связываться со склочной бабкой и подавно, поэтому я благополучно забил на это дело.
А вот глядишь ты, пригодилось.
— О-о, наконец-то, нашел! — проворчал я, доставая потрепанный конверт и радуясь, что не отправил его в мусорку.
Бумага помялась и истерлась, но адрес всё равно можно было разобрать.
Теперь я мог спокойно обосноваться в маленькой деревушке на Среднем Урале и перевести дух, если, конечно, старая склочница позволит мне это сделать.
Надеюсь, ещё не померла, хотя, кто её знает. Наверняка за девяносто перевалило. Может уже давно перестала коптить белый свет, переписав наследство на кого-то другого, но вариантов не было. Там меня искать точно не станут.
Сложил заветный листок вдвое и запихнул на дно спортивной сумки. Помнётся, и хрен с ним. Не жалко.
По-быстрому скидал одежду и достал заначку из нижнего ящика письменного стола.
Со счёта теперь не снимешь, моментально вычислят.
Закинул сумку на плечо, вздохнул натужно и в последний раз оглядел комнату.
Прощай трехкомнатная квартира, недавно отлаженный бизнес и семейная жизнь. На последней мысли поморщился, сглатывая вмиг набежавшую слюну.
Перед глазами сразу предстало тело мертвой жены и залитая кровью кровать.
Сука! Узнаю, кто сделал — убью, тогда пусть садят, по крайней мере — за дело, а не просто так.
Можно было пойти в полицию и сдаться, с пеной у рта доказывая, что не верблюд. Да только кто поверит?
Закрыл на секунду глаза, вспоминая злополучный вечер пятницы две недели назад.
Я тогда пришел с работы выжатый как лимон. Проклятый Чернецов высосал всю кровь, прежде чем подписал контракт: то — одно ему не нравилось, то — другое. В итоге, переговоры затянулись до половины девятого вечера.
Вышел из здания и решил проветрить голову, отправившись в ближайший парк. Мысли бежали одна за другой, и я не заметил, как прошла пара часов.
Вот это я загулялся.
Прислушался к себе. Сейчас хотелось только одного — доползти до кровати и отрубиться. На автопилоте открыл дверь, скинул одежду, не включая свет, стараясь не шуметь и не разбудить жену, забрался под одеяло, удивившись, что оно наполовину свалилось с кровати, оставляя супругу полностью раскрытой. Светка мерзлячка, всегда укутывалась с ног до головы, а сегодня, наоборот, обнажилась. Рука сама собой потянулась к теплому женскому телу, опускаясь на грудь.
— Тебе жарко, дорогая? Может согреешь любимого мужа?
Не сразу понял, что ладонь наткнулась на что-то липкое и вязкое.
Крякнул от досады и включил ночник.
— Свет… — повернулся обратно и застыл, не в силах поверить в происходящее.
Моргнул раз, другой…
Картина, стоящая перед глазами, не исчезла.
На белых простынях, в луже собственной крови лежала моя жена, а из груди в районе сердца, торчали садовые ножницы, которые я купил пару дней назад, собираясь на выходных подрезать на дачном участке ветви яблони.
— Свет! Светка! — прокричал надсадно, — Нет… Нет… Нет… Нет.
Схватил жену за плечи и несколько раз встряхнул, не до конца осознавая сложившуюся ситуацию.
«Нужно проверить пульс», — подумал судорожно.
Естественно, пульса не было, дыхания и сердцебиения тоже.
Рваная рана на груди уже перестала кровоточить, значит с момента смерти прошёл как минимум час.
Нужно было вызвать скорую и полицию, но я был настолько шокирован происходящим, что просто не мог пошевелиться, глядя на неподвижное тело жены.
Из транса меня вывел раздавшийся в коридоре шорох и голос соседки по площадке:
— Света, Алексей! А я Ричи пошла выгуливать, смотрю у вас дверь нараспашку.
«Я что, забыл её захлопнуть?» — мелькнула мысль на задворках сознания, — " И какого хрена эта старая перечница поперлась на ночь глядя на улицу?"
— Иду, минуту, Антонина Михайловна! — крикнул в ответ, но было поздно.
Вездесущая соседка показалась в дверях спальни, наглым образом протопав по чужой квартире, нисколько не смущаясь своих неуместных действий.
— Алёшенька, нельзя же так, сейчас всяких бандитов пруд пру…
Договорить она не успела, увидев меня с окровавленными руками над мёртвым телом жены.
— А-а-а-а! Убивец! А-а-а-а! Помогите! — завопила она что есть мочи.
— Заткнись, дура! Не убивал я! — воскликнул в ответ, чувствуя, как возвращается нормальное восприятие мира.
Меня словно вытолкнули на поверхность из мыльного пузыря, в котором я находился последние несколько минут.
