— Ерунды не говори, Кузьма. Я же не заставляю приёмыша в первое посещение за моей вещицей отправляться, — тут же заюлила Марта, — Вот встанет на ноги, заматереет, получит знания, прислужниками обзаведётся, тогда и долг возвращать станет.
Удивительно, как быстро домовой переобулся. Ещё совсем недавно, он никак не хотел признавать меня хозяином, а теперь встал на защиту.
— Не будем мы ничего брать и долг никакой возвращать не будем, — подбоченившись, грозно заявил Кузьма, потрясая спутанной бородой.
— Я подумаю, — перебил домового, чем вызвал явное неудовольствие последнего.
— Вот видишь, твой хозяин проявляет благоразумие, а ты как был нелюдимым букой, так и остался. Если бы не Стефа, так бы бесхозным и остался. Кому ты нужен такой дефективный?
— Так, стоп! — рявкнул я, поднимаясь с места и видя, что от слов ведьмы у домового начинают на глаза наворачиваться слёзы, — Извинись перед Кузей.
Марта аж поперхнулась от возмущения.
Ну а что?
Нечего моего домового обижать и говорить ему всякие гадости. Если все в этой деревне такие (а думается мне — ещё хуже), то я прекрасно понимаю Кузьму, который не хочет никого привечать в своём доме.
— Я не ослышалась? — хмыкнула Марта, — Ты просишь меня извиниться перед нечистью?
— Может он и нечисть, но моя нечисть, а ты у меня в гостях, так что имей уважение к жителям этого дома, — мой голос прогремел на всю кухню, заставив храпевшего Прохора встрепенуться, поднять на нас мутный взгляд и потрясти головой.
— А что, уже пора расходиться?
— Пора, Прошка, пора, ночь на дворе, — засуетилась Марта, — Ты давай, подымайся, пошли. Погостили и хватит.
Хранильник довольно бодро поднялся с места, покачнувшись лишь один раз, и мазнув взглядом по столу, нашел недопитую бутылку водки.
— Оо-о, — радостно булькнул он и тут же ухватил её за горлышко цепкими пальцами, с мольбой в глазах посмотрев на меня.
— Забирай, — бросил добродушно.
— Благодарю великодушно, — выдал местный пропойца, но смазал всё впечатление громким: — Ик! — и быстро посеменил к выходу.
Ведьма последовала за ним.
— Марта, ты ничего не забыла? — окликнул женщину.
Она недовольно обернулась, поджала губы и мазнув взглядом по Кузьме, процедила:
— Прошу прощения.
Когда за гостями захлопнулась дверь, домовой бросился мне в ноги и крепко обнял, а потом резко опустив, радостно запрыгал на месте.
— Хозяин, это что же такое делается? Как такое вообще может быть? Скажи кому, не поверят! Да чтобы ведьма извинилась перед нечистью… Не бывало такого! Спасибо тебе хозяин, спасибо! Во век не забуду! Верой и правдой служить стану! Что хочешь для тебя сделаю!
Домовой в очередной раз полез обниматься.
— А ну, стоять! — произнес недовольно, но таким тоном, что Кузьма вмиг послушался и застыл на месте, — Всё, что хочу, говоришь, сделаешь?
— Ага, — закивал домовой, да так сильно, что мне показалось, голова у него отвалится.
— Тогда, в первую очередь, помойся и приведи себя в порядок, — произнес брезгливо, — а то похож непонятно на кого. Такое ощущение, что только что из мусорного бака вылез.
— Ха-ха-ха, — беззлобно рассмеялся домовой и ткнул в меня пальцев, — Так я весь в тебя, хозяин.
— Эм-м, — пробормотал я и только потом сообразил, что так и не привел себя в порядок после блуждания по лесу.
Как-то со всей этой кутерьмой забыл о своём внешнем виде. Даже не вспомнил, а следовало бы.
С другой стороны — когда мне было это делать, если почти сразу столкнулся с умирающей бабкой, а потом пришлось её в срочном порядке хоронить.
Удивительно: что ни Марта, ни Прохор ничего не сказали по этому поводу.
Хотя, насчет алкаша понятно, он и сам выглядел соответственно, и наверняка воспринял мой внешний вид, как само-собой разумеющееся.
А вот Марта почему промолчала?
Ну и чёрт с ней.
— Вот тут ты прав, Кузьма. Мне бы тоже не помешало помыться. Может, баньку затопишь?
Домовой почесал грязный затылок.
— Это, конечно, можно, но… — Кузя замялся, явно не зная, как сказать.
— Ну, что ещё?
— Не моя вотчина. Банника.
Хлопнул себя по лбу.
— Ещё одна нечить. Ну, ладно, делать нечего, пойдём знакомиться.
Можно было, конечно, ополоснуться под душем, но я уже зашел в ванну и проверил, что кран не работает, ванная заржавела, а в углах стен свили свою ловчую сеть пауки.
— Что ж ты за хозяйством-то не следил? Эх, Кузя-Кузя.
— А что я? Это Стефания не велела. Хотела, чтобы если кто зайдет, в ужасе разбежались. Глупо, конечно, таким никого не испугать, тем более ведьм. Эти ничего не боятся. Уу-х, бабское племя. Все злые, завидущие, наглые. Уж я их повыгонял в последнее время, особенно когда обереги стали плохо действовать.
— Стоп! Погоди, Кузьма. Баба Стефа говорила, что всё в порядке и за стенами этого дома я буду в полной безопасности до тех пор, пока не наберусь сил.
Кузьма грустно покачал головой.
