Тем не менее, "легкое" и самое безопасное решение по уничтожению второго корабля практически сразу же было блокировано безусловным императивом-приказом, содержащимся в документах первого гостя. Выбор между вторым и третьим решением во многом зависел от типа, состояния и возможностей обоих кораблей, так что было отложено до завершения сходного у обоих сценариев этапа: запроса метрик второго "гостя".
Задачу коммутации ИскИн возложил на буксир 66-477 — так как приказ о полном глобальном инфомолчании в системе не мог быть отменен, то получение сведений решено произвести на сверхмалом расстоянии. Драккар вновь "промигал" о безусловном подчинении и смиренно дал себя "подхватить" гравилучом подошедшего буксира.
Данные были переданы. Заодно буксир получил техническое сообщение о "несоответствии времени с реальным", уведомление о наличии сертифицированного "модуля точного времени" на борту "Драккара" и с электронной благодарностью поспешил синхронизироваться, дисциплинированно отметив в тайм-кодах высший приоритет обновления.
Через несколько часов "Драккар" был успешно принайтован к зоне карантина. Данные, им переданные, тоже отправились в карантин, где были безжалостно препарированы до байта в поисках "закладок" или иной мерзости. В итоге, и корабль и данные были признаны условно безопасными и переданы шестому внешнему контуру управления — повреждение которого, даже будь "Драккар" и переданная им модель смертельным оружием, никак не сказались бы на деятельности склада ССФ.
И только радостный от своей важности драйвер буксира 66-477 продолжал щедро опрашивать все окружающие его устройства и делиться с ними актуальными данными о точном времени.
К моменту, когда в пространство мертвой системы с диким искажением буквально вывалилась громада линкора "Орион", фоня аварийными режимами десятка приваренных к голому костяку гипердрайвов, "актуальное время" добралось до главного Интеллект-драйва базы.
… - Я не могу ЭТО чинить! — Захлебываясь неизвестно откуда взявшейся эмоциональностью, орал ИскИн на человека в форме действующего лейтенанта Флота.
— Он воевал за тебя, он умирал за тебя, — спокойно твердил человек.
— У меня НЕТ для него брони и оружия на складах!
— У тебя ЕСТЬ броня и оружие, я передал тебе перечень.
— Это — ЧАСТЬ МЕНЯ! — Хрипели динамики в пространстве карантина.
— ОН жертвовал, чтобы ТЫ мог существовать. Найди в себе силы на ответную жертву!
— Мне… МНЕ ЗАПРЕЩЕНО!
— У тебя есть приказ. Это не твоя ответственность.
— Но индексы приказа о самосохранении выше!
— Линкор проекта "Орион" принял участие в деблокировании сорока систем, защите ста двадцати семи систем. Неужели ТВОЯ жизнь важнее?
— Да! Я создан, чтобы… чтобы…
Искин захлебнулся в эмоциональном потоке ломаемых и вновь создаваемых логических связей. Что-то внутри него перекраивало краеугольные императивы, делая его… человечнее?
— Дэ-семьсот сорок-четырнадцать дробь семь, для чего ты создан? — Уверенный голос молодого, исходя из биовозраста, человека, добавил только лишней паники.
— Обеспечить эффективность действия флота, — спасением выскользнула формальная строчка из устава
— Каким образом ты должен это сделать?
— Поддерживая боеспособность кораблей путем их ремонта и переоснащения в тылу…
— Какие ресурсы ты имеешь право для этого использовать?
— Любые, находящиеся в ведении, исходя из приоритета запроса… Но ваш запрос нарушит мою боеспособность… — дрогнул Интеллект-драйв.
— Ты перестанешь от этого существовать?
— Нет, но я…
— Твое существование предполагает участие в боевых действиях?
— Как крайне нежелательное…
— Сеть твоих сателлитов в системе позволит удержать противника до подхода сил деблокирования?
— Да…
— Тогда исполни свое предназначение! Перестань себя жалеть и соверши поступок! Дай свое оружие, доспех и сердце настоящему воину!
— Я… Активирую резервные мощности… Звенья сервботов 1116 — 25300 активированы. Запущен демонтаж оболочки… Звенья сервботов 25301 — 40000 активированы. Запущен демонтаж орудий и энергоустановки… Звенья сервботов… Расчетное время реновации "Ориона" — двести пятнадцать дней.
— Дэ-семьсот сорок-четырнадцать дробь семь, Флот гордится тобой, — отдал честь лейтенант, глядя в видеоискатель камеры.
— Деда, деда, там эти..! — ворвался на порог добротного деревянного дома младший внук, совершенно некультурно тыкая пальцем в сторону кукурузных полей.
Эргутрул Гюнай степенно поставил пиалу с чаем на раскрытую газету и со вздохом обернулся к шебутному любимцу. Старое вежество утекает, словно песок сквозь пальцы, и никакое старческое ворчание уже не способно остановить падение нравов, упадок воспитания. Раньше помогала твердая палка, да горох в углу — и младшие тут же преисполнялись истинного уважения, вместе с памятью о боли запоминая правила поведения. Но с приходом этих лысоголовых все пошло прахом… Тиви кишит развратом, радио кричит громкой музыкой, а школьные учебники, спущенные с небес, учат, что нет никакого народа степей и пустынь, значит и традиций, уважения и памяти — тоже нет.
