- Эти знаки внимания, - продолжал старик негромким взволнованным голосом, то и дело откашливаясь, чтобы прочистить горло, - эти знаки внимания - кхм - бывают разными; но чаще всего это - кха - деньги. И я не могу не признаться, что в большинстве случаев они - кхм - оказываются кстати. Джентльмен, о котором идет речь, мистер Кленнэм, был мне представлен в весьма лестной для меня форме, и в беседе со мной обнаружил не только отменную учтивость, но и отменную - кхм - образованность. - Произнося эти слова, он все гремя беспокойно водил ножом и вилкой по тарелке, словно не замечая, что там давно уже ничего нет. - за разговором выяснилось, что у этого джентльмена есть сад - о чем он по своей деликатности не сразу упомянул, зная, что мне - кхм - недоступны прогулки по саду. Речь об этом зашла, когда я выразил свое восхищение прелестным - поистине прелестным кустом герани, который он принес с собой и который, как оказалось, был выращен в его оранжерее. Когда я похвалил удивительно яркую окраску лепестков, он обратил мое внимание на опоясывавшую цветочный горшок бумажную ленту, на которой было написано: "Отцу Маршалси", и мне оставалось только поблагодарить его за подарок. Но это - кхм - еще не все. На прощанье он попросил меня снять ленту через полчаса после его ухода. Я - кха - исполнил его просьбу; и под бумагой обнаружил две гинеи. Поверьте, мистер Кленнэм, мне приходилось получать - кхм - знаки внимания в различной форме и различные по своим размерам, и всегда они, увы, оказывались к месту; но ни разу я не был растроган так, как растрогал меня этот - кхм - знак внимания.
Артур еще не успел сказать то немногое, что только и можно было сказать по такому случаю, как раздался звон колокола, и почти тотчас же за дверью послышались шаги. Хорошенькая девушка, более сформировавшаяся и грациозная, чем Крошка Доррит, хотя и моложе ее на вид, распахнула дверь и остановилась на пороге, завидя чужого; следовавший за ней молодой человек остановился тоже.
- Это мистер Кленнэм, Фанни. Мистер Кленнэм, позвольте представить вам мою старшую дочь и моего сына. Колокол, который вы слышали, означает, что посетителям пора уходить, вот они и пришли попрощаться; но вы не беспокойтесь, времени еще много. Девочки, если вам нужно уладить какие-нибудь дела по хозяйству, мистер Кленнэм извинит вас. Ему, я полагаю, известно, что у меня здесь всего одна комната.
- Я только хочу взять свое платье, которое Эми мне выстирала, - сказала вновь пришедшая.
- А я - свое белье, - сказал Тип.
Эми подошла к обветшалому деревянному сооружению, нижняя часть которого представляла собою кровать, а верхняя - нечто вроде комода, выдвинула один из ящиков и, достав два небольших узелка, вручила их сестре и брату. "Все зашила и починила?" - услышал Кленнэм торопливый шепот сестры. И затем ответ Эми: "Да". Кленнэм уже встал, готовясь распрощаться, и воспользовался этим, чтобы оглядеть комнату. Голые стены были выкрашены в зеленый цвет, как видно не слишком умелой рукой; несколько литографий составляли все их жалкое украшение. На окнах висели занавески, пол был прикрыт ковриком; полка здесь, крючок там, разные мелкие приспособления говорили о том, что хозяева этой комнаты обитают в ней уже много лет. Комната была небольшая, тесная, скудно обставленная; должно быть, еще и камин в ней дымил - иначе к чему бы жестянка, которой было прикрыто отверстие дымохода; но постоянной заботой и старанием удалось придать ей опрятный вид и даже черты своеобразного уюта.
Колокол меж тем не унимался, и дядюшка заспешил уходить.
- Скорей, Фанни, скорей! -говорил он, прихватывая под мышку обшарпанный футляр с кларнетом. - Идем, дитя мое, сейчас запрут ворота!
Фанни пожелала отцу спокойной ночи и порхнула в дверь. Тип еще раньше с грохотом сбежал по лестнице вниз.
- Поторопитесь, мистер Кленнэм, - сказал Фредерик, зашлепавший им вслед, оглядываясь на ходу. - Ворота, сэр, ворота!
Но у мистера Кленнэма было еще два дела, которые он должен был сделать, прежде чем уйти: во-первых, преподнести знак внимания Отцу Маршалси так, чтобы не обидеть дочь; во-вторых, хотя бы в двух словах объяснить этой дочери, что привело его сегодня в тюрьму.
- Позвольте мне проводить вас, - сказал хозяин дома.
Эми вышла за остальными, и они теперь были одни в комнате.
- Нет, нет, что вы, - торопливо возразил гость. - А вот позвольте мне... - и что-то зазвенело в руке хозяина.
- Мистер Кленнэм, - сказал тот, - я глубоко, глубоко... - но гость сжал в кулак его руку, чтобы в ней перестало звенеть, а сам бегом пустился вниз по лестнице.
Крошки Доррит нигде не было видно, ни на лестнице, ни во дворе. Последние запоздалые посетители торопились к воротам, и он решил последовать их примеру. Но когда он поравнялся с крайним домом, там в дверях вдруг мелькнула знакомая фигурка. Он поспешно кинулся к ней.
