- И вот я надумала подняться к вам, чтобы поговорить о трех вещах, о которых мне очень нужно вам сказать. Первое, это то, что я уже пыталась, но не могу... не должна...
- Тсс, тсс! Мы ведь уже уговорились, что с этим покончено. Перейдем ко второму, - сказал Кленнэм, успокаивая ее ласковой улыбкой. Он помешал в камине, чтобы пламя разгорелось ярче, и поставил на столик перед ней вино, пирожное и фрукты.
- Второе вот что, сэр, - сказала Крошка Доррит, - мне кажется, миссис Кленнэм узнала мою тайну - узнала, откуда я прихожу и куда возвращаюсь. Иначе говоря, - где я живу.
- Вот как? - живо откликнулся Кленнэм и, немного помолчав, спросил, почему она так думает?
- Мне кажется, мистер Флинтвинч выследил меня, - сказала Крошка Доррит.
Кленнэм помолчал еще немного, сдвинув брови и глядя в огонь; потом снова спросил: а почему она так думает?
- Я два раза повстречала его. Оба раза недалеко от дома. Оба раза вечером, когда возвращалась с работы. Оба раза у него был такой вид, что мне эта встреча показалась не случайной - хоть, может быть, я и ошибаюсь.
- Он вам что-нибудь говорил?
- Нет, только кивнул и прошел мимо, склонив голову набок.
- Черт бы его побрал с его головой, - задумчиво пробормотал Кленнэм, не отводя глаз от огня, - она у него всегда набок.
Опомнившись, он стал уговаривать ее выпить вина, съесть хоть кусочек чего-нибудь - трудная задача, принимая во внимание ее робость и застенчивость, - потом спросил прежним задумчивым тоном:
- А моя мать не переменилась к вам?
- О нет, ничуть. Она такая же, как всегда. Но я подумала, может быть, рассказать ей всю свою историю. Я подумала, может быть, вы сочли бы это правильным. Я подумала, - Крошка Доррит умоляюще вскинула на него глаза и тотчас же снова опустила их, встретив его взгляд, - может быть, вы посоветуете, что мне делать.
- Крошка Доррит, - сказал Кленнэм; это имя, смотря по тому, как и когда оно произносилось, уже начинало служить им обоим заменой множества ласковых имен, - не делайте ровно ничего. Я попробую поговорить с моим старым другом, миссис Эффери. - Ничего не нужно делать, Крошка Доррит, разве только подкрепить сейчас свои силы тем, что стоит на столе. Вот об этом я вас прошу от всей души.
- Благодарю вас, но мне, право же, совсем не хочется есть. И пить тоже не хочется, - добавила Крошка Доррит, заметив, что он тихонько подвинул к ней стакан. - Вот, может быть, Мэгги...
- Непременно, - сказал Кленнэм. - И я надеюсь, что у нее в карманах найдется место для всего, что она не успеет съесть здесь. Но прежде чем мы ее разбудим - ведь вы собирались сказать мне еще что-то, третье?
- Да. Только вы не обидитесь, сэр?
- Обещаю, о чем бы ни шла речь.
- Вам, верно, это покажется странным. Не знаю, как и сказать. Только не сочтите это прихотью или неблагодарностью с моей стороны, - говорила Крошка Доррит, снова невольно поддаваясь волнению.
- Нет, нет, нет. Я заранее уверен, что все, что вы скажете, будет разумным и справедливым. И я ничуть не опасаюсь неверно истолковать ваши слова.
- Благодарю вас, сэр. Вы решили еще раз навестить моего отца?
- Да.
- И вы собираетесь сделать это завтра - по крайней мере вы были так добры и внимательны, что предупредили его об этом запиской.
- Да - но стоит ли говорить о таких пустяках!
- Так вот, я хочу просить вас не делать кое-чего, - сказала Крошка Доррит, крепко сжав свои маленькие ручки и устремив на него взгляд, в который она вложила, казалось, всю свою душу. - Вы не догадываетесь, чего именно?
- Пожалуй, догадываюсь. Но я могу и ошибаться.
- Нет, вы не ошибаетесь, - сказала Крошка Доррит, покачав головой. Если нам будет так трудно, так трудно, что мы не сможем без этого обойтись, тогда я сама попрошу у вас, хорошо?
- Хорошо. Пусть будет по-вашему.
- Не поощряйте его. А если он станет просить, делайте вид, что вы не понимаете просьб. И не давайте ему ничего. Пощадите его, избавьте от этого унижения и вам тогда легче будет его уважать.
Слезы заблестели в ее полных тревоги глазах, и Кленнэм дрогнувшим голосом поспешил ответить, что ее желание для него священно.
- Вы ведь его не знаете по-настоящему, - сказала она. - Не знаете и не можете знать. Вы только видите, до чего он дошел, бедный мой, дорогой мой отец, но вы не видели всего, что его довело до этого. А я видела и знаю! И оттого, что вы были так добры к нам, отнеслись с таким чутким участием, мне особенно хочется, чтобы вы думали о нем лучше. Для меня нестерпима мысль, вскричала Крошка Доррит, закрыв лицо руками, - для меня нестерпима мысль, что вы, именно вы, видите его только в минуты его унижения!
- Ну, не надо так убиваться, - сказал Кленнэм. - Право, не надо, Крошка Доррит. Я все понял, уверяю вас.
- Благодарю вас, сэр. Благодарю! Я всячески старалась избежать этого разговора, день и ночь думала, как мне быть; но когда я узнала, что вы обещались прийти к нам завтра, я решилась. Только это не потому, чтобы я стыдилась своего отца, - она быстро вытерла слезы, - а потому, что я знаю его, как никто не знает, и люблю его и горжусь им.
