Мистер Тит Полип, которому в эпоху нашего рассказа приходилось обыкновенно подсаживать и поддерживать государственного мужа, стоявшего во главе министерства околичностей, когда этот благородный или высокоуважаемый джентльмен начинал ерзать на своем седле вследствие удара, нанесенного в какой-нибудь газете каким-нибудь бродягой, – мистер Тит Полип обладал скорее избытком благородной крови, чем избытком денег. Как Полип, он занимал довольно теплое местечко в министерстве и, разумеется, пристроил там же своего сына, Полипа-младшего. Но он женился на представительнице древней фамилии Пузырь, тоже богато наделенной благородной кровью, но довольно скудно – реальными житейскими благами, и от этого союза явились отпрыски: Полип-младший и три молодые девицы. При аристократических привычках Полипа-младшего, трех девиц, миссис Полип, урожденной Пузырь, и самого мистера Тита Полипа, сроки между получками жалованья казались последнему длиннее, чем ему хотелось бы, что он приписывал скаредности страны.
Мистер Артур Кленнэм в пятый раз явился к мистеру Титу Полипу в министерство околичностей. При прежних посещениях ему приходилось дожидаться последовательно: в зале, в прихожей, в приемной, в коридоре, где, казалось, разгуливали ветры со всего света. На этот раз мистер Полип отсутствовал. Но посетителю сообщили, что другое, меньшее светило, Полип-младший, еще сияет на официальном горизонте.
Он выразил желание побеседовать с мистером Полипом-младшим и был допущен к нему в кабинет. Этот юный джентльмен стоял перед камином, опираясь позвоночником о каминную доску и подогревая икры перед отеческим огнем. Комната была очень удобна и прекрасно меблирована в официальном стиле. Все в ней напоминало об отсутствовавшем Полипе. Толстый ковер, обитая кожей конторка, за которой можно было заниматься сидя, другая обитая кожей конторка, за которой можно было заниматься стоя, чудовищных размеров кресло и каминный ковер, экран, вороха бумаг, запах кожи и красного дерева и общий обманчивый вид, напоминавший, как не делать этого.
Присутствовавший Полип, который в настоящую минуту держал в руке карточку мистера Кленнэма, обладал младенческой наружностью и деликатнейшим пушком, заменявшим бакенбарды. Глядя на его подбородок, вы бы, пожалуй, приняли его за неоперившегося птенчика, который непременно погиб бы от холода, если бы не поджаривал свои икры у камина. На шее у него болтался огромный монокль, но, к несчастью, орбиты его глаз были настолько плоски и веки так слабы, что монокль постоянно выскакивал и стукался о пуговицы жилета, к крайнему смущению своего владельца.
– О, послушайте, постойте! Мой отец ушел и не будет сегодня, – сказал Полип-младший. – Может быть, я могу заменить его?
(«Клик!» Монокль вылетел. Полип-младший в ужасе разыскивает его по всему телу и не может найти.)
– Вы очень любезны, – ответил Артур Кленнэм. – Но я бы желал видеть мистера Полипа.
– Но послушайте, постойте! Вам ведь не назначено свидание? – возразил Полип-младший.
(Он успел поймать монокль и вставить в глаз.)
– Нет, – сказал Артур Кленнэм. – Именно этого я бы и желал.
– Но послушайте, постойте! Это официальное дело? – спросил Полип-младший.
(«Клик!» Монокль снова вылетел. Полип-младший так занят поисками, что мистер Кленнэм считает бесполезным отвечать.)
– Это, – сказал Полип-младший, обратив внимание на загорелое лицо посетителя, – это не насчет грузовых пошлин или чего-нибудь подобного?
(В ожидании ответа он раздвигает рукой правый глаз и запихивает туда монокль с таким усердием, что глаз начинает страшно слезиться.)
– Нет, – сказал Артур, – это не насчет грузовых пошлин.
– Так постойте. Это частное дело?
– Право, не знаю, как вам сказать. Оно имеет отношение к мистеру Дорриту.
– Постойте, послушайте! Если так, вам лучше зайти к нам на дом. Двадцать четыре, Мьюс-стрит, Гросвенор-сквер. У моего отца легкий приступ подагры, так что вы застанете его дома.
(Несчастный юный Полип, очевидно, совсем ослеп на правый глаз, но ему было совестно вынуть монокль.)
– Благодарю вас. Я отправлюсь к нему. До свидания.
Юный Полип, по-видимому, не ожидал, что он так скоро уйдет.
– Вы совершенно уверены, – крикнул он, очевидно не желая расставаться со своей блестящей догадкой и останавливая гостя, когда тот уже выходил за дверь, – вы совершенно уверены, что это не имеет отношения к грузовым пошлинам?
– Совершенно уверен.
С этой уверенностью и искренним недоумением, что же случилось бы, если бы его дело имело отношение к грузовым пошлинам, мистер Кленнэм ушел продолжать свои поиски.
