В общем, настроение наших "героев" мгновенно поменялось с минуса на плюс, и астральная воронка, образовавшаяся в момент, когда Миша вошёл в комнату, совершенно рассосалась.
"...Блин, мы даже на первую пару опоздали - так заигрались (благо, что всё обошлось). Жаль, что Максу сразу после занятий нужно было срочно по работе ехать ...
Но, всё-таки, как же здорово, что я здесь, что сразу нашёл хорошего друга, что с нами в группе учится девчонка, которая..."
Нет, об этом Крошка Енот старался не думать. Не потому, что боялся вспугнуть волшебное. На каком-то уровне он чувствовал, что единение уже произошло - они уже были вместе, и тишина Её молчания отрадно наполняла сердце маленького принца алой музыкой своих поющих волн. Крошка просто растворялся в этом шелесте прибоя, смуглым говорящим ветром приносящем с морских далей лёгкую прохладу, в синем, таком близком и манящем небе, щекотно посыпающем ресницы тёплой, золотой росой, в чистом смехе детворы, со спелыми гроздьями воздушных шаров теснящихся вокруг тележки сладкой ваты. Мише как будто приоткрылись двери того далёкого, непреходящего рая, о котором говорится в писании; и, казалось, всего мира культивируемых удовольствий не хватило бы даже на толику этой всеобъемлющей, освобождающей Гармонии, такой приевшейся глазу нынешнего обывателя.
Маленькой, невзрачной фигуркой сидел Крошка Енот у старого причала ещё долго. Уже улыбка лисьего заката щекотала ему нос своим оранжевым хвостом, когда наш герой очнулся от странного видения. Он посмотрел вокруг, как будто бы ища кого-то; потом, видимо, вспомнив нечто важное, глянул на часы, схватил свой ранец и стремглав пустился обратно.
Добравшись до почтамта, Миша облегчённо выдохнул - в запасе оставалось больше получаса. Первой, удалось дозвониться бабушке. Из трубки неестественно-высокий, встревоженный голос сразу же засыпал внука градом стонущих вопросов и докучных наставлений, отвечать на которые выходило комкано. Слова вязли в решётке микрофона, отчего у Миши создавалось впечатление, что он в чём-то оправдывается. Крошка всё выбирал момент, чтобы рассказать бабушке, как ему повезло здесь, но неожиданно прозвучал предупредительный гудок, у него не получилось даже толком попрощаться.
Выпав из отделения связи на подмостки наряжавшегося для ночной жизни проспекта и глотая его сгустившийся неоновый воздух, поникший и расстроенный юноша побрёл через дорогу к остановке, всё плотнее укрываясь от рикошетных взглядов прохожих плащом роговеющей грусти. Там, на другой планете у причала, он припомнил нечто априорно вещее, живое, светлое. Он вновь держал в руках, вдыхал глазами, кожей, сердцем то загадочное золотое время, отнятое у нас за чем-то и, по чьей-то жестокой насмешке высеченное на трафарете памяти осколками разбитых фонарей веснушчатых воспоминаний. Но, в сущности, под этим крошевом всё ещё теплилась жизнь - волшебная страна ждала своих мечтателей-героев. Так неужели он, сумев добраться туда, оказался настолько слаб, чтоб так покорно уценить свою Нетландию на плахе диалога с прошлым...
* * *
Поднявшись на лифте до седьмого, Миша прошёл прямо в кубрик, заперся на ключ и зажёг свет (к счастью, к нему никого ещё не подселили). Где-то совсем близко за окном, в набухшем тучей громовом безмолвии гудели линии электропередач. Нет, то был прилипший к карнизу шершинный улей...
" Не важно. Только бы успеть, всё зарисовать, только бы не пропала картинка!!!" - торопился юноша, вынимая из шкафчика походную сумку, на дне которой лежал тот самый дневник. Крошка бережно достал тетрадь, провёл ладонью по обложке и, с гамлетовским "быть, или не быть?", перечитал начало...
... и, вот, сквозь сети проводов, гудёж шершней и стынущие стены, на бледной поверхности страниц, как из-под воды, медленно проступили хребты волнистых гор, сияющий круг солнца в синем абажуре неба, метущая пушащимся, молочно-мандариновым хвостом, комета самолёта, лучистый смех, солёная прохлада...
Страна героев вновь приветствовала своего миньона поднятым на стебле звездочётной башни жёлто-голубым штандартом стройности и доброты; и где-то там, за гребнями холмов Крошка Енот опять услышал Её голос...
Усталый, но довольный, он не стал даже прибирать свои вещи - включил кассетник, лёг в постель и только начал засыпать, как вдруг, раскатом грома, леденящим холодом хлестнувшего по спине, почувствовал, что, контратаковав поправшую его страну кессонную реальность, ввязался в войну на поражение - за стенкой на всю катушку зарядили жалящий, блатной шансон.
* * *
То, что происходило дальше, читатель приблизительно уже знает.
