Алекс Лааско – новая рок-звезда, покорившая сердца миллионов своей искренней и смелой музыкой. Его обожают подростки, преследуют папарацци, за него сражаются рекламодатели. Жизнь мальчика из пригорода, ставшего кумиром поколения, выглядит как сказка со счастливым концом, но никто не знает, какие душевные тайны хранит тот, кто всегда под прицелом видеокамер. Случайная встреча с бывшим школьным врагом неожиданно вскрывает старые раны, так ненадежно заклеенные успехом, деньгами и народной любовью. Что на самом деле нужно для счастья тому, у кого, казалось, есть уже все? И можно ли купить чужую любовь, не продавая при этом себя?Содержит нецензурную брань.
– Я хочу кебаб!
Алекс Лааксо с силой саданул дверью машины и выскочил на улицу. Его мгновенно оглушил вой сигналов и свист тормозов – это было время вечернего часа-пик, и торопящиеся с работы люди не рассчитывали, что на проезжей части неожиданно появится пешеход. Из открывшихся окон послышались проклятия и угрозы.
Алекс на это только показал два средних пальцах и, лавируя между машин, резво добежал до тротуара. Он не опасался, что его собьют, только возможной погони от своих. Матти что-то кричал, тоже открыв окно в тачке, – вероятно, требовал вернуться, но ему Алекс ответил тем же жестом. На занесённом ранним снегом тротуаре зависала стайка подростков. Они курили под фонарём, дули в ладошки, пытаясь согреться, громко хохотали и снимали себя на телефоны. Алекс инстинктивно вжал голову в плечи и накинул капюшон толстовки. Идея зайти в кебаб уже не казалась ему очень классной. Он оглянулся и понял, что в таком плотном потоке машина с Матти и охраной доберётся до него не раньше, чем через полчаса – перестроиться и развернуться здесь было негде.
– Отлично, – он усмехнулся, подбадривая сам себя, – если меня никто сразу же не заметит, успею пожрать нормально.
Они и так опаздывали на съёмку из-за пробок, что не было виной Алекса, и лишний кебаб никак не спасёт эту ситуацию, зато на интервью Алекс будет сытым и относительно довольным. Непонятно, как его менеджер Матти не понимал таких элементарных вещей? Алекс ещё раз покосился на подростков у фонаря, но те, кажется, не заметили его появления. Неоновая вывеска, обещавшая дешёвую, вкусную и наверняка нездоровую пищу, приветливо сияла в полумраке. Через стеклянные двери Алекс видел здоровенный плакат, демонстрирующий, как повар крутит лаваш, впихивая в него мясо, зелень, овощи, и поливает всё это богатство разными соусами. Рот сразу же наполнился слюной. Внутри кафе был только один посетитель; Алекс видел его спину – какой-то здоровенный мужик, наверняка усталый работяга, который его знать не знает. Вроде бы, больше никого в заведении не было.
– Насрать, – пробормотал Алекс, толкая двери, – быстро поем, пока Матти подъедет и заберет меня.
Он бодро подошел к прилавку, уже предвкушая свой спонтанный обед. В кармане разрывался телефон, Алекс скинул вызов, не глядя, кто звонит.
– Мне большой в лаваше! – объявил он громко, чтобы привлечь внимание кого-нибудь из обслуги.
– Вообще-то здесь очередь, – хмыкнул тот самый мужик, что был единственным посетителем, кроме него. – Хотя, не удивительно… Ебучие селебрити, – сказал он таким знакомым уничижительным тоном, что Алекс похолодел.
Он нервно дёрнул головой, и взгляд тут же уткнулся в угрюмую небритую рожу – злющую, паскудную рожу бывшего одноклассника, забыть которую было невозможно, хотя прошли годы с того дня, как они виделись в последний раз. Алекс слишком хорошо помнил и тёмные прищуренные глаза, и хмурые брови, и шакалий оскал. И этот хриплый прокуренный голос, который он не перепутал бы ни с кем.
Первой мыслью Алекса было сделать вид, что он не понимает о чем речь – «вы обознались», нет – первой было сбежать, второй – «вы обознались».
– Автографов вне автографсессии не даю, селфи там же, – объявил он вместо всего этого.
Маркус Хейккиннен – так его звали – пренебрежительно хмыкнул. Он почесал подбородок, демонстрируя начало татуировки, которая, похоже, шла от запястья до самой шеи, и заметил с той самой бесячей интонацией, что Алекс ненавидел ещё в школе:
– Ага, запишусь обязательно. Сразу после того, как ты пососешь мой хуй.
В этот момент парень-араб, что до этого скучал за стойкой, наконец-то повернулся к ним, чтобы принять заказ.
– Две больших в лаваше, – первым среагировал Маркус. – Он платит.
Сказав это, он отошёл к стене, вдоль которой располагались стол-стойка и барные стулья.
Алекс поборол желание зарычать. Это было точно как в школьной столовой! Тот же тон, те же слова, тот же Маркус Хейккиннен. И та же волна бессильной ярости от того, что Алекс ничего не может с этим поделать.
Араб за стойкой смотрел с интересом на развернувшуюся перед ним сцену. На стене напротив работал телевизор, где началось ТВ-шоу, куда так торопился Матти.
– …и мы все очень ждем, когда пробки Хельсинки выпустят наконец из своих рук нашего звездного гостя – солиста группы «Paremmuus» Алекса Лааско. Толпа фанатов с самого утра штурмует студию, но мы очень просим вас всех не задерживать Алекса, потому что…
Араб перевел взгляд с экрана, где крупным планом дали фото ожидаемого гостя, на Алекса и вытаращил глаза. Что ж, кое-что было уже не как в школьной столовой.
– И два пива, – сообщил Алекс, ошалевшему от свалившейся на него супер-звезды арабу, – без сдачи!
Он бросил двадцатку на стол и прошёл к стульям, выбрав не самый близкий, но и не самый далекий от Хейккиннена.
