Так что даже Китидзёдзи об этом не волновался. Но его волновал наряд Аканэ.
— Ага, — она невинно кивнула. Потом Аканэ кое-что заметила, и у неё на лице появилось радостное выражение. — Ясно. Ты впервые видишь меня в летней форме. — Её поднос уже опустел и она прокрутилась. Юбка в складку и матроска, пошитые из лёгкой летней ткани, чуть поднялись. — Ну как? Мне подходит?
Застенчивая улыбка Аканэ была удивительно «девичьей». Китидзёдзи знал, что, став ученицей средней школы, сестра друга радикально изменилась из «ребенка» в «девушку». Однако, хотя он это знал, неожиданное столкновение с этим его потрясло.
— Д-да, тебе идет, — выдавил он комплимент.
— В самом деле, я рада, спасибо, — в высшей мере обрадовалась Аканэ и ласково улыбнулась. Полгода назад она, скорее всего, от радости хлопнула бы ладошами. Даже в её маленькие привычки теперь проникло «девичество».
В белый и светло-голубой цвет матроска с модными короткими рукавами. Традиционные цвета и форма престижной средней школы сделала девушку особенно лучезарной, Китидзёдзи неосознанно сузил глаза… и прямо возле себя почувствовал обвиняющий разочарованный взгляд.
— Джордж, когда это…
— Ты ошибся! — Китидзёдзи машинально отринул обвинение Масаки. Если бы они двое были наедине, проблем, наверное, с таким ответом не было бы. Однако, когда присутствует третья сторона, так говорить неразумно.
— Хммм… ревнуешь, Нии-сан?
Кому угодно будет больно, если тот, кого любишь, поспешит заверить в том, что: «у него нет к тебе никаких романтических чувств». К возрасту это не имеет никакого отношения. Но это полностью относится к тем чувствам, которые Аканэ признает за собой.
Однако она по-детски излила гнев на Масаки, а не прямо на Китидзёдзи, или, возможно, её страсть удержала её от того, чтобы обратить гнев на любимого.
— Не говори глупости.
Что бы это ни было, всё, что мог сделать Масаки — прямо опровергнуть. Было такое чувство, что он и не собирается серьезно говорить, она стала ещё угрюмее, потому что к ней отнеслись как к ребенку.
— Хмм, недоразумение, говоришь.
До сих пор их слова были на их обычном уровне грубости. Как правило, далее Аканэ говорила «я не позволю тебе забрать Шинкуро-куна!» или что-то такое же резкое, а Китидзёдзи выступал между ними посредником.
— Я слышала.
Однако сегодня всё было иначе.
— Что? — возразил Масаки.
Аканэ самодовольно рассмеялась:
— Ты пригласил Шинкуро-куна на танцы, Нии-сан!
— Что за?!
— Ээ?!
Это потрясло не только Масаки, но и Китидзёдзи. Они не помнили, чтоб такое говорили.
— Нии-сан, разве ты не сказал, что ты и Шинкуро-кун — лучшая пара.
— Ты, подслушивала…
— Омерзительно, — прервала брата Аканэ, презрительно на него поглядев. — Двум парням быть вместе непродуктивно.
— Нет. Секунду, Аканэ-тян! Ты неправильно поняла. Это заблуждение!
Над ним насмехается ученица средней школы… Китидзёдзи начал отчаянно отрицать. И отчаялся ещё больше, его социальное положение было в опасности. В комнате наследника клана Итидзё, Китидзёдзи полные два часа отчаянно отстаивал их невинность. А хозяин комнаты, Масаки, так и молчал от потрясения.
Третье июля, утро вторника, следующий день после уведомления, приведшего все школы магии в недоумение и хаос. Город Цутиура старой префектуры Ибараки, кабинет командующего бригадой 1-0-1. Генерал-майор Саэки Хироми вызвала к себе командира Отдельного магического батальона, майора Казаму Харунобу.
Генерал-майор Саэки — женщина-командующий, которой в этом году исполнилось 59. Талантливый штабной офицер, из-за серебристого оттенка седых волос заработавшая прозвище «Серебряная лиса». Но, с другой стороны, на первый взгляд она выглядела как добрый директор начальной школы. Далековато от образа лисы.
В JSDF она также была известна за сильную критику Десяти главных кланов. Однако у неё не было эмоционального противостояния или физиологической ненависти к волшебникам. Она просто с повышенной настороженностью относилась к слишком независимым от национальной обороны частным структурам, вроде Десяти главных кланов. Поэтому в Саэки видели политического соперника Кудо Рэцу, но с первого взгляда это не было очевидно.
С Казамой она познакомилась ещё на Великой Индокитайской Войне.
Великий Азиатский Альянс продвигался на юг, для того чтобы захватить весь Индокитайский полуостров. Казама проигнорировал планы высшего командования JSDF и прямо вмешался в войну. Благодаря партизанской тактике вторжение Альянса удалось остановить, вовлекая USNA и Новый Советский Союз, и наконец вынуждая Альянс отступить, не достигнув своих целей.
За свои действия Казама был провозглашен мировым экспертом боевых операций в джунглях. Но именно Саэки, в то время информационный аналитик главного командования JSDF, помогала почти полностью изолированному и беспомощному Казаме разведданными и оперативными планами обоих сторон, именно она стала причиной его военных успехов.
