— Отправляйте петов, — забеспокоился тигровед, растеряв самоуверенность, — Завалим толпой.
Увы, у лича, как выяснилось, хватает заготовок на всю «толпу». Его арсенал состоит не из убойных умений, наносящих единовременный урон, а из неприятных долгоиграющих проклятий: замедляющих, ослабляющих, дезориентирующих и травящих… травящих… травящих.
А самое неприятное, лич еще и магичит как из пистолета, будто запас магической силы у него неисчерпаем. И при этом четверо рыцарей смерти с места даже не двинулись. Стоят как вкопанные, словно личные телохранители… а впрочем, они и есть телохранители.
— Отводите петов, — кричу охотникам, — Вы их тупо здесь положите. Нельзя идти на гада так прямолинейно. Хитрее надо.
Лично я Ныра и Гамлета пока придерживаю. Если уж здоровенные зверюги воют и стонут, мои там в считанные секунды загнутся.
— Что ты предлагаешь, Кротовский? — удав у питонщицы выполз из зоны поражения, но выглядит так, будто его ненадолго зашвырнули в чан с кислотой: шипит, дымится, пузырится.
— Атака в лоб не проходит. Во-первых, надо рассредоточить петов, чтоб шли на него со всех сторон. Держать круговую оборону ему будет труднее.
— Разумно. Что еще?
— Еще я не понимаю пока, откуда он непрерывно черпает запасы магической силы.
— Так это лич. Он сам по себе есть средоточие энергии смерти.
— И тем не менее. Даже у лича должны быть естественные ограничения.
— Ты прав, охотник, — к нам подошел старший ремесленник, — Эти рыцари смерти необычные. Они как колодцы силы для лича.
— Как батарейки, что-ли? В смысле, они передают личу свою силу?
— Да.
— Тогда нам сначала надо выбить рыцарей. А затем и лича завалим.
Мы сменили тактику. Петы окружили лича и не столько наступали, сколько отвлекали внимание. Тем временем все, кто способен наносить дальний урон, сосредоточились на поражении одного из рыцарей. Тот хоть и закатан в броню по самые брови и даже выше, но когда обрушивается шквал огня и каленого железа, даже броня не выдерживает.
Мы выбили первого рыцаря и принялись за второго. Скорость колдунских проклятий снизилась, что значит, мы избрали верную тактику… второй рыцарь отвалился… за ним и третий. Лич явно начал выдыхаться. Охотничьи петы прорвались на ближние подступы и завалили последнего. Теперь лич фактически беззащитен.
Но мерзкий приспешник тьмы приготовил нам последний сюрприз. Его тело начало неравномерно пухнуть, будто внутри него резко забурлили быстрые химические реакции, и засветилось опасным фиолетовым светом. Я догадался, что долбаный некро-терминатор решил подорвать свой некро-реактор.
— Шухер! Он взорвется!
На рефлексах закидываю в инвентарь Ныра и Гамлета и падаю на землю, ногами к взрыву, головой к закату. А в следующее мгновение шарахнуло так, что у меня разом отрубились зрение и слух.
Через пару секунд понял с огромным облегчением, что зрение и слух меня не покинули. Это мой шлем в момент взрыва закрылся наглухо, а когда опасность миновала, вернул прежнюю форму. Я осмотрелся. Вся площадка усыпана сырыми щепками. Я тоже весь усыпан сырыми щепками.
Оглядываюсь за спину и понимаю. Ремесленники в последний момент успели взрастить вокруг лича живой древесный заборчик, который принял на себя основную силу взрыва. Молодцы аборигены. Начинаю относиться к этим ребятам с уважением.
Мы отправились дальше и к позднему вечеру поднялись на вершину хребта. Старший ремесленник сообщил, что отступник живет на следующей вершине гряды. И что идти до нее осталось не очень далеко.
— Ну что, Кротовский, — обратилась ко мне питонщица, — Сейчас пойдешь или…
— Или. Выйду с началом новой сессии, — отвечаю, — Утро вечера мудренее.
— Твое право, — может, мне показалось, но в голосе питонщицы я услышал сочувствие.
Я отошел в сторонку от остального отряда и присел на камень. Гамлет и Ныр расположились рядом.
— Кстати, Гамлет, — спросил я, — Как на этот раз тебе в моем инвентаре? Белой змеи не было?
— Нор-рмально, — коротко бросил Гамлет и отвернулся.
Ныр хмыкнул, но промолчал. Ну… нормально, так нормально. Я тоже не стал развивать тему.
Дождался смены локаций. Сидящая рядом Белкина задремала на моем плече. Последние несколько дней были так наполнены событиями, что мне некогда было перекинуться с ней даже парой слов. Наверное, она почувствовала, что я на нее смотрю, и открыла глаза.
— Кротовский, представляешь?
— Пока нет.
— Уснула всего на несколько секунд. А такой яркий сон приснился.
— Хороший?
— Не знаю. Там был ты. А с тобой был волк и птица, похожая на ворону. У тебя был такой вид…
— Какой?
— Будто тебе опять подсунули нерешаемую задачу.
— И не говори, Белкина… мне все время что-то подсовывают…
— Кротовский.
— У.
— А ты правда ходишь по иным мирам?
— Правда.
— Здорово. Возьми меня с собой.
— Ох. Ладно… подумаю… пойдем, баба Нюка зовет.
— Портал практически готов, — сказала баба Нюка, — Только нестабилен пока. Давай, Маргуша.
Портал на самом деле подрагивал и мерцал. Белкина пришлепнула печать, и он замер, будто закрепился на месте.
— Ну вот. Готово.
