Бэла безнадёжно падает на пол. Сосредоточенно пожевав нижнюю губу, она ползет в центр площадки. Заглянув в колодец подъёмника, она поспешно прикрывает лицо ладонью, но всё-таки заходится в приступе кашля. В колодце до сих пор стоит смрадная дымка. К тому же в каменном мешке царит непроглядная тьма. Вернувшись на пол, Бэла принимается кружить на четвереньках по окровавленному снегу, ощупывая всё вокруг. Наконец ей в руку попадает телефон. Экран разбит. Но Бэла всё равно пытается включить его. После нескольких безрезультатных попыток она с раздражением отшвыривает его.
– Думай! Думай! – яростно шепчет она себе, лежа на чёрном снегу.
И тут до нее долетает скрип двери. Бэла, радостно встрепенувшись, подскакивает. Её сразу же начинает душить кашель, и несколько секунд она стоит, полусогнувшись, и пытается отдышаться. Наконец она сдвигается с места и, стараясь не выпрямляться, чтобы не попасть в полосу удушливого дыма, торопится добраться до лестницы. Внезапно из дымного тумана перед ней вырастает чёрная мужская спина. Высокий жилистый мужчина стоит на верхней ступени лестницы, ведущей в замок. В одной руке он держит какую-то бутыль, а в другой горящий факел.
Бэла недоуменно нахмуривается, но прежде, чем она успевает что-либо сообразить, человек кидает на лестницу бутыль и поджигает факелом разлившуюся жидкость. Энергичное пламя мгновенно охватывает десяток верхних ступеней.
– Что Вы делаете?! – возмущенно вскрикнув, Бэла выхватывает у мужчины факел.
Человек резко оборачивается. Бэла успевает отступить. Давясь кашлем, она поднимает покрасневшие глаза на лицо таинственного поджигателя. Это отец Пельграм. Выглядит он чудовищно и в то же время до странности безмятежно. Лицо, покрытое кровью, не выражает ни одной сильной эмоции, лишь глубокое умиротворение. Спокойно и деловито он достает из складок сутаны пистолет и направляет его на Бэлу. Та немедля бросается в центр площадки.
Давясь кашлем, девушка лихорадочным, неровным шагом спускается в темноту каменного колодца. Тревожно подрагивает в такт её бегу беспокойное алое пламя факела. Время от времени она поднимает голову – во тьме над её головой висит яркий круг посветлевшего неба, и на его фоне хищно чернеет неумолимо приближающийся силуэт.
– Vražjo zalego, spadaš v pekel, (Дьявольское отродье, твое место в аду.) – слова священника раскатываются по гулким камням многоголосым эхо.
Но тон, которым сказана зловещая фраза, до жути спокойный и даже благодушный.
– Да-да-да... – нервно бормочет себе под нос Бэла, не останавливаясь ни на секунду.
Бесконечно тянутся однообразно мелькающие ступени, спиралью уходя вниз. Судорожно скользит по шероховатой стене бледная девичья рука, а другая, держащая факел, рискованно балансирует над мрачной пропастью.
Наконец-то дно. Бэла едва дышит, но времени на отдых нет. Сверху неуклонно приближается звук уверенных тяжелых шагов.
– Spadaš v pekel, (Твое место в аду.) – не отстает от Бэлы вкрадчивый голос.
Мельком взглянув на безжалостного преследователя, она отбрасывает факел и несмело склоняется над проёмом тайного хода. Поколебавшись мгновение, она прыгает вниз.
***
Голубые утренние сумерки вот-вот рассеются. Белое зимнее озеро, тёмный лес, пышно укрытый снегом, грозно полыхающий в неистовом рдяном пламени чёрный замок. Три фигуры, стоящие у чёрного прямоугольника проруби, застыли в безмолвном напряжении. В руке у доктора фонарь, и его луч направлен в глубь воды. Внезапно внимание стоящих привлекает выстрел. На башенной стене среди дыма и гари в абсурдной пантомиме движется человечек. Несуразно подрагивая, скачет по каменному краю. Снова выстрел, и, глупо дёрнувшись, человечек грязной растрёпанной кляксой слетает в бушующую пропасть огня.
Доктор как будто собирается что-то сказать, но в этот момент раздается оглушительный треск – стоявший у берега автомобиль начинает стремительно уходить под лёд. Доктор раздраженно шепчет невнятное ругательство. А Громов, которого вид горящего замка и гибель человека оставили безучастным, внезапно настораживается и привстает.
– Ne skrbite! To je samo železni voz, (Не беспокойтесь! Это всего лишь железная телега.) – стараясь смягчить охрипший голос, обращается к Громову доктор.
Драган снисходительно:
– Ne razume slovensko. (Он не понимает по-словенски.)
Вампир делает успокоительное движение рукой, и встревоженный Громов снова опускается на снег.
Троица сосредоточивает внимание на чернеющей проруби, устремив выжидательные взгляды на воду. Доктор снова направляет свет фонаря в смутную глубину. А тем временем по краю голубовато-белёсого неба нерешительно разливается слабый багрянец. В томительном предрассветном оцепенении замирает заснеженный пейзаж.
