Всё время, до самого отбоя, кролик продолжал думать, выдвигать доводы, а затем разбивать их на части, отсеивая самые бредовые. Чем яснее виделась общая картина, тем темнее становились мысли. Через несколько часов, Саида начало трясти. С трудом дыша, он сжимался в комок, а затем распрямляясь, выгибался дугой, упирался затылком об пол. Мучения продолжались на протяжении большей части ночи, и закончились незадолго до подъёма. Остальным было не многим лучше. Приступы, вспышки боли, рвота, и снова забытьё, в зыбких снах.
Долгий завтрак, по завершению которого явился Валлон. Каждый искалеченный получил по два укола. Один в районе культи, и по половин в двух местах плеча. Боль отступила, и все трое, забылись безмятежным сном. Часы сменяли друг друга, он на игру их так и не повели. Наступил обед, а за ним ужин. Даже не глядя на подносы, Саид лежал возле стены, медленно царапая её ногтём большого пальцы. Штрих за штрихом, выводя своё имя, рядом с полу стёршимся именем другого обитателя этой комнаты.
– Я видел карту. – медленно и вдумчиво. – Старую карту. Если после захвата, города не расползл ись по новым места, то мы сейчас очень далеко от дома.
Не обращённые к кому-то конкретному, слова зацепили каждого. Их побег, был провалом внутри другого провала. Не услышав ожидаемой реакции, он продолжил.
– Но и это ещё не всё. То сообщение, что я отправил. Сначала я думал на одного из вас. Считал его предателем. Всех вас, считал. Но… Либо, вы очень хорошо притворяетесь. – насмешливы ухмыльнувшись. – Либо я ошибался. Если не от вас, то от кого он узнал? – медленно покачав головой. – Остаётся только тот, кому было предназначено сообщение. От моей матери. – пауза. – И тут только два варианта. Либо я здесь, по её воле, либо, телефон её уже не принадлежит.
Подняв голову, Миллер взглянул на него с выражением детского любопытства. Оторвался от своего занятия и Саид.
– Нам, некуда возвращаться. Мы не просто похищенные, мы проданы, с потрохами.
Выдохнув, Миллер опустил взгляд, будто ища что-то на свеже отмытом полу. Из глаз Дины, потекли слёзы, хотя сама она не издала ни звука и не двинулась ни на дюйм. Зерно упало на плодородную почву, подготовленную собственными догадками каждого. Подождав, пока то приживётся, пустит корни, он наблюдал за реакцией каждого.
– Я был на лодке, со всей семьёй. – опустошённо. – Я что, теперь сирота? Можно ли стать сиротой в моём возрасте?
Ему не ответили. Каждый примерял на себя страшное откровение, все крепче убеждаясь в правильности, каким бы болезненным оно не было. Бежать было некуда, возвращаться некуда.
– Кому стало лучше, от того, что ты это сказал? – Саид, сурово глядя Вану в глаза.
– Принятие. Без него невозможно двигаться дальше. Загнанные в угол крысы, бьются насмерть. – суровый взгляд, тяжёлые слова. – Ему не нужны люди. Ему нужен скот. Послушный, цепляющийся за надежду, до самого конца не пытающийся сопротивляться, в ожидании спасения. Он человек, и он ошибается. День, что он дал на отдых, то, что раскрыл карты относительно сообщения, то, как с вами обошёлся… Они отрубили руки по его приказу. Чтобы вы больше не смогли вскрыть замок… Ещё одна сдача крови, и будет поздно.
Повисла долгая пауза. Окончательно укрепившиеся, корни начали переплетаться, а над землёй, ввысь устремились побеги решимости.
– Завтра. – заглянув в глаза каждого, и увидев в них ровно то, что рассчитывал.
– Но как? Чем? – Миллер, обречённо, почти жалостно.
Подобрала под себя левую ногу, Дина ощупала кант штанины и, вывернув небольшой разрез, извлекла тонкую металлическую пластинку. Несколько секунд она разглядывала ей, а затем, приложив к полу, принялась точить один из краёв.
Проснувшись от щелчка включившегося освещения, Ван против воли улыбнулся новому дню. Долгие часы обсуждения плана, бессонная ночь, слёзы сокамерников, осознавших всю глубину утраты. Сон принёс облегчение не всем. Осунувшиеся лица, болезненно бледная кожа, тяжёлое дыхание и безмерная слабость. Даже несмотря на то, что обрубки были профессионально обработаны, из-за истощения организма, заживления почти не происходило.
Аккуратно, чтобы не намочить раны, при помощи здорового сокамерника омыли пыль и пот, сменили замаранную в ходе поимки одежду. Зажав срез шланга, сбили с пола засохшую кровь. Неумело, с третей попытки, но кролик сумел справиться с ролью санитара, проведя перевязку. Незаметно наступило время завтрака.
– Забирай. – Орта, заглядывая в окно над последним подносом.
Не сдвинувшись с места, Саид сидел у левой стены, опустив голову. Приблизившись, Ван опустился рядом. Уверенный и настойчивый взгляд не находил ответа. Лишь когда окно закрылось, а шаги отдалились.
– Отказываюсь играть под их дудку. – и кривясь от боли, улёгся набок, аккуратно уложив руку.
Через три часа, снова раздался шелест металла. Невольно задержав дыхание, похищенные, до последнего надеялись на ещё один день отсрочки. Чуда не случилось. Надев единственные наручники, Ван отступил в сторону, ожидая, что будет дальше.
– Двое, подойдите сюда.
