Я давлю на мышцы ее рук и предплечий. — Ты уже сражалась раньше. Ты представляла себе, как сразишься со мной?
— Да, — напряженно отвечает она.
— Не переживай, малыш. Я больше не буду тебя расспрашивать.
— Ты не хочешь знать причину?
— Я прожил долгую жизнь и совершил множество гадостей. — Я поворачиваю ее на бок, чтобы обнять. — У тебя очень гуманный взгляд на правосудие. Сожалеет ли лев о том, что убил газель? Это закон природы. Выживание.
— А если лев убивает бессмысленно, без нужды, должен ли он умереть?
— Если он сильнее своей жертвы, то нет. Он имеет право убивать.
— Ты так думаешь? Ты имеешь право убивать? Где твоя человечность?
— Она истекла кровью вместе с моей жизнью, когда вирус вампира одержал верх.
Она замирает. — Значит, у тебя нет моральных принципов.
— Так и есть, малыш. Я был очень благородным человеком, особенно по сравнению с моими единомышленниками.
— Джорджиана могла бы назвать тебя благородным?
Я прячу улыбку. Одержимость Селены моей прошлой любовью говорит больше, чем она думает. У моей малышки есть чувства ко мне. — Она могла бы. Я хорошо к ней относился. Знаю, что у тебя нет причин мне верить…
— Я верю тебе, — мягко возражает она и смотрит мне в глаза. Никто другой, кроме Селены, не смотрит мне в глаза так, как она. Ее отсутствие страха — не бравада, если ей хочется посмотреть на меня, она смотрит. Возможно, она единственная, кто по-настоящему смотрит на меня. — Ты хорошо ко мне относишься, — говорит она. — Так что я могу поверить, что ты проявил к ней доброту.
— Пока она не предала меня. Я убил ее. Она пыталась убить меня, а я… ну, я более крупный хищник.
— Ты любил ее.
— Да. И я верю, что она любила меня.
— Почему?
— Что думаешь, вампир не может влюбиться? — поддразниваю я.
Она слегка покачала головой. — Она любила тебя и пыталась убить? Почему?
Мое сердце замирает, когда я вспоминаю. — Потому что, Селена, так велел ей создатель.
— Ее создатель?
— Он был вампиром, как и я, старым, могущественным. Он вернул ее к жизни. Любил ее, я думал, он относился к ней как к дочери. Но теперь знаю, что он хотел от нее большего.
Селена морщит нос. — Фу.
— Да. Связь между сиром и потомком — сложная штука, и он воспользовался этим. Он приказал ей убить меня, и я сомневаюсь, что она подумала сказать «нет». — выдыхаю в волосы Селены. — Я никогда никому об этом не рассказывал.
— Так зачем рассказал мне?
— Не знаю. Может, потому что ты очень похожа на нее. Ты напоминаешь мне, что я чувствовал, когда был с ней. Молодой. Влюбленный.
— Влюбленный.
Она молчит так долго, что думаю, она заснула.
— Люциус? — тихо спрашивает Селена.
— Да, малыш?
— А что будет потом? Куда мы выйдем отсюда?
— А чего ты хочешь?
— Я хотела бы… есть кое-что, что хотела бы сделать.
— Убить меня? — сухо предлагаю я.
— Помимо этого… есть и другие вещи. Эти оборотни в клетках. Я хотела бы их спасти.
— А что, если они сами захотели быть там?
— Они не хотят. Аукционы — это мерзость. Я хотела бы положить им конец.
Мне хочется того же, хотя она этого не знает. — Как насчет… ты поможешь мне, а я помогу тебе?
— Как?
— Ты останешься здесь, в качестве моей покорной, до конца месяца. — За это время я избавлюсь от своих врагов. — Взамен я остановлю аукционы.
— И освободишь всех оборотней?
— Да. Ни один оборотень не станет служить вампиру. Если только они сами не захотят.
— Они не захотят, — говорит она.
— Ты говоришь так уверенно. Оборотень, которая влюбилась в вампира? Неужели, это невозможно? — спрашиваю я.
Она встречается со мной взглядом. Воздух потрескивает между нами, словно маленькие электрические разряды.
— На один месяц, — соглашается она хриплым голосом. — Потом все закончится.
— Один месяц, — киваю я и заключаю ее в объятия. — А теперь помолчи. У нас есть дела, — я протягиваю руку к прикроватному столику и беру пульт.
Она прячет лицо у меня на шее. — Больше никаких игр, я не выдержу.…
— Ш-ш-ш, — хихикаю я. — Все хорошо, малыш. Эта часть ночи закончилась.
Я нажимаю кнопку, и над камином отодвигается панель, открывая телевизор с плоским экраном. Жму еще одну кнопку, и экран мигает.
Начинается шоу «Монти Пайтон и Святой Грааль». Селена замирает.
— Удобно? — шепчу я. Она кивает, не отрывая глаз от экрана.
— Хорошо. Расслабься, — приказываю я. Мгновение спустя она хихикает над «шведскими» субтитрами. Она все еще неподвижно сидит у меня на коленях, борясь с моим приказом.
В какой-то момент она начинает двигаться, а я ее сдерживаю.
— Мне нужно в туалет, — она дуется, и я отпускаю ее с обещанием, что вернется.
— Как себя чувствуешь? — спрашиваю я, когда она возвращается и стоит у изножья кровати.
— Чуток побаливает, — говорит она голосом «Черного Рыцаря».
Я раскрываю объятия. — Иди сюда, — приказываю я, когда она колеблется. — Я хочу обнять тебя. — Закусив губу, Селена забирается ко мне на колени. Секунду спустя моя покорная волчица счастливо вздыхает. Титры продолжают прокручиваться, и мы вместе смеемся.
Так не будет продолжаться вечно. Но ничто не вечно.
На следующий день я просыпаюсь в полдень. Одна, в постели никого нет, и я чувствую себя опустошенной.
