Чувствительность медленно возвращалась в его тело. Сначала пришло понимание, что у него все еще есть ноги: они болели, словно он долго бежал по рельсам или по ступенькам. Затем «очнулись» руки: он чувствовал в них каждую мышцу, каждую артерию или капилляр, слышал, как струится по венам кровь, медленно, толчками, как будто бы через силу. Шея горела так, словно ее поджаривали на мангале. Зрение вернулось последним, и он увидел наконец человека, от которого исходили волны боли, гнева и ненависти. Вернее, оболочку человека: все, что находилось внутри, заполняла звенящая пустота. До этого момента никого подобного он не встречал… Хотя нет — встречал! Только в тот раз он не видел его лица, а просто спиной ощутил присутствие «черной дыры», пытающейся заполонить все пространство вокруг. И было это в студии, в тот самый день, когда пропал Арнольд.
— Зачем ты помешал мне взять бабу? — глухим голосом, таким же пустым, как и его нутро, спросил незнакомец. — Она, похоже, лучшая из вас всех!
— Зачем она тебе? — все еще с трудом ворочая языком, спросил Роман. — Почему ты хочешь… убить Зарету?
— Убить? — удивленно переспросил незнакомец. — Я вовсе не собирался ее убивать!
— Ты убил остальных. И Арнольда…
— Они врали, понимаешь? Никакие они не экстрасенсы, а обычные жулики! Они ничего не видели, не могли никого найти, не знали ни единой детали, которой бы я сам им не сообщил. Несли всякую чушь, тянули бабло… Но есть же настоящие, да? Те, кто взаправду могут больше других?
— Не знаю, — тяжело сглотнув, ответил Роман.
Незнакомец отошел к стене, и Роман потерял его из виду: повернуть голову он не мог, так как малейшее движение все еще причиняло почти нестерпимую боль. Вынырнув из слепой зоны, злодей протянул пленнику бутылку с водой. Пить со связанными руками было неудобно, но Роман все же как-то исхитрился, припал к горлышку и сделал несколько жадных глотков: горло пекло, словно он наглотался горячего песка. Похититель завинтил пробку, поставил бутылку на каменный пол и подтащил к стулу, на котором сидел Роман, большой деревянный ящик.
— Вот, гляди, — сказал он, бросив на ящик слегка помятую фотографию мальчика лет восьми.
— Кто это?
— Ты же экстрасенс, вот и скажи!
— Я не экстрасенс.
— Серьезно? А че тогда в «Третий глаз» поперся? Все вы со страху правду петь начинаете, а то, понимаешь, шары хрустальные, карты-шмарты…
— Я работаю с полицией, — ответил Роман, решив пойти ва-банк: в конце концов, это — единственная возможность убедить убийцу не причинять ему вреда! — Мы пытались вычислить того, кто убивает экстрасенсов…
— Ну вот и вычислили, да? Слушай, а ты не дурак: впервые слышу такую занятную историю! С полицией он работает… Чего ж они тогда тебя бросили? Да и не похож ты на мусора — слишком уж рожа у тебя… интеллигентная, что ли? Смотри сюда!
Похититель схватил Романа за шею и сжал — как раз в том месте, где он получил удар током, — и наклонил его голову вниз.
— Это мой сын Марк. Он пропал восемь месяцев назад. Я хочу, чтобы ты его нашел!
— Я… ничего такого… не умею, — прохрипел пленник. — Я же сказал, что я не…
— Ну да, не экстрасенс — это мы уже слыхали! Либо ищи Марка, либо я тебя грохну, как и всех этих самозванцев! Так что, будешь искать?
— Вы думаете, он мертв, да? Нет, вы… вы точно
Злодей дернулся, словно его ударили, после чего Роман ощутил на шее веревку. Нет, кажется, это была толстая леска: она врезалась глубоко в кожу, но не порвала ее. Роман принялся хватать ртом воздух, а в его голове возникла четкая картинка: дельфин лежит на берегу, выброшенный на берег, и не может вернуться в море, потому что прибой выталкивает его на песок. Неожиданно воздух снова рванулся в легкие: убийца ослабил натяжение лески. Отдышавшись, Роман сказал:
— Ваш сын мертв, и, что бы вы ни делали, вам не удастся вернуть его к жизни — нет экстрасенса, способного на такое!
— Врешь, — процедил похититель, — Марк жив, и кто-то из вас мне его отыщет!
Странное ощущение росло внутри Романа. Сначала в его желудке сформировалось маленькое завихрение — крошечный такой тайфун, который начал быстро увеличиваться. Он вращался вокруг своей сердцевины, эпицентра, где сгустилась непроглядная тьма. Роман знал, что не должен выпускать
— Лучше отпустите меня, — пробормотал он. — Я не найду вашего сына, и никто вам его не найдет — во всяком случае при помощи «магии»! Вам следовало нанять частного детектива или, еще лучше, обратиться в полицию!
— Полиция — отстой! — рявкнул похититель. — Они не поднимут задницу, пока Зимний дворец не взлетит на воздух, — что им какой-то мальчишка, тем более мой! А частник — думаешь, я не нанимал их пачками? Ни один из этих никчемных деятелей не сумел нарыть ничего хоть сколько-нибудь полезного! Как и экстрасенсы, все они — никчемное жулье, ни на что не способное!
