Опустившись на колени, Логинов попытался справиться с узлами, но не смог этого сделать и, вытащив перочинный ножик из-за пазухи, просто разрезал веревку. Лера едва успела подхватить Вагнера: так как путы перестали удерживать его в вертикальном положении, он соскользнул со стула и упал бы, не подсуетись она вовремя.
Между тем Суркова приблизилась к лежащему на полу Русакову. Опустившись на колени, она поставила два пальца на его сонную артерию.
— Мертв, — вполголоса ответила она на невысказанный вопрос Антона Шеина.
— Мертв? — переспросил он. — Но почему?!
— Может, сердце не выдержало?
— Алла Гурьевна, он столько людей угробил, и сердце было в полном порядке!
— Ну, сколько веревочке ни виться… Патологоанатом разберется! Скажите ребятам, чтобы вызывали труповозку.
Поднявшись, она обратилась к Лере:
— Почему Вагнер без сознания?
Они с Виктором уже уложили парня на пол и безуспешно пытались привести его в чувство.
— Не понимаю! — в отчаянии воскликнула девушка. — Русаков душил его удавкой, но не закончил дело…
— Может, со страху? — предположил Логинов и тут же был награжден злобными взглядами женщин.
Лера снова нащупала пульс у Романа на шее: кровь билась в стенки артерии еле-еле.
— Что-то не так, — сказала она.
— Он точно не ранен? — спросила Суркова.
Логинов аккуратно ощупал Вагнера с головы до ног и покачал головой.
— Ничего критического не вижу… Не пойму, что такое!
— Он… Витя, он не дышит! — закричала Лера.
— Искусственное дыхание! Давай, ты сверху, а я здесь!
Лера откинула голову Романа назад, выдвинула его подбородок чуть вперед, как учили на занятиях по оказанию первой медицинской помощи, и набрала в легкие побольше воздуха. Когда она выдохнула его в рот парня, Логинов принялся качать его грудную клетку, громко считая вслух:
— Тысяча один, тысяча два, тысяча три…
Где-то вдалеке послышался вой сирены.
До появления доктора Сапковского Лера металась по короткому коридору перед палатой Вагнера словно львица в клетке, боясь остановиться — как будто ее безостановочное движение могло что-то изменить! Виктор с Леонидом отправились в морг разбираться с трупом Русакова, а она, находясь в полном одиночестве, ругала себя последними словами: ну как она могла втянуть в это Романа Вагнера?! Он — гражданское лицо, да еще и с множеством психологических проблем, а она, выходит, поднесла его на блюдечке ненормальному маньяку и бросила на произвол судьбы!
— Валерия!
Знакомый мужской голос вернул ее к действительности: к ней быстрым шагом приближался Сапковский.
— Слава богу! — с облегчением выдохнула она. — Вас не было на месте, пришлось оставить сообщение вашей секретарше, и я боялась… боялась, что… У Романа нет кровных родственников, поэтому я позвонила вам — единственному, кто…
— Мне передали ваше послание, — прервал ее бессвязную речь психиатр. — Все в порядке, я здесь! Давайте присядем и вы расскажете мне обо всем, что произошло, ладно?
Усаживаясь на неудобную скамейку, Лера почувствовала, что ее ноги сгибаются в коленях с большим трудом, — видимо, сказывалось сильное напряжение. Она вкратце поведала Сапковскому о случившемся за последние десять часов. Тот выслушал ее молча, с выражением неодобрения на лице.
— Это было большой ошибкой, Валерия! — сказал он, качая головой, когда она закончила. — Вы же знаете, что психика Романа нестабильна и подобные стрессы ему противопоказаны! Вы пошли даже дальше — подвергли его жизнь опасности…
— Думаете, я этого не понимаю? — перебила она врача. — Я миллион раз прокляла себя за глупость, но ничего уже не исправишь! Я позвала вас, чтобы вы помогли вашему пациенту.
— Он ранен?
— Нет, но врачи затрудняются сказать, что с ним не так. Судя по всему, причина его состояния психологическая или даже психическая…
— Вы говорите, человек, который его похитил, мертв?
Лера кивнула.
— От чего он скончался?
— Мы как раз сейчас пытаемся это выяснить. Поговорите с Романом, спросите, что там случилось!
— Почему вы хотите, чтобы это сделал я? — удивился Сапковский. — Разве вы сами не хотите все выяснить у него лично?
— Я… честно говоря, мне страшно, — призналась Лера. — Мне кажется, он должен меня ненавидеть!
— Ну, насколько я знаю Романа, он на такое не способен. Если он кого и винит в случившемся, то только себя!
— Но это неправильно, ведь это я все затеяла… Мне казалось, что это не составит труда, ведь требовалось только «просканировать» публику и нащупать тех, кто, возможно, замышляет что-то плохое!
— Я уверен, что Роман не держит на вас зла, но вот о себе я такого сказать не могу: вы отнеслись к нему не как к человеку, а как к средству для достижения собственных целей! Так что правильно вы боитесь заходить: совесть не позволяет вам взглянуть Роману в глаза! Хорошо хоть, что она у вас имеется.
С этими словами Сапковский резко встал и толкнул дверь палаты. Роман Вагнер находился в ней один. Вчера вечером его доставили в реанимацию, а утром, когда в больницу примчался Эдуард Вагнер с платиновой картой, перевели в платное отделение.
