— Привет, Ли Гион, — сказал он. — Садись. Нам надо поговорить.
Ли поколебался, но понял, что выбора нет. Он сел в машину на сиденье напротив. Мистер Рейнольдс сел рядом. Дверца закрылась с мягким щелчком, и машина плавно отъехала от тротуара, словно подхваченная легким ветерком.
— Как дела, Ли? — спросил незнакомец.
— Нормально, — ответил Ли.
— Это хорошо. Не волнуешься?
— Есть немного на самом деле. Черт возьми, я уже три дня пытаюсь звонить Эрнандесу. Почему он не отвечает?
— Потому что он мертв.
Ли моргнул, чувствуя, как вся его злость мгновенно пропала.
— Он умер в тот же вечер, что и твой друг. Пошел искать ребят, которые пытались с вами расправиться, но не добрался. К счастью, мы спрятали его тело намного лучше, чем вы — тело мистера Восса. Единственное, чего мы не смогли сделать, — это выяснить местонахождение мобильного телефона мистера Восса, что, как я понимаю, не в меньшей степени интересует и полицию.
— Господи, — пробормотал Ли.
Он даже не стал спрашивать, откуда тому все это известно.
— Вот черт.
— Да, это серьезно, но вопрос вполне решаемый. Мы всегда должны смотреть в будущее. С потерей Эрнандеса у нас освобождается вакансия — и у тебя появляется возможность реализовать свой план насчет весенних каникул. План с большой буквы, верно? Да здравствует План. Если, конечно, мы устраним возникшую проблему местного значения. И, думаю, у нас это получится, с твоей помощью.
— Было бы неплохо, — сказал Худек. — Было бы… очень даже неплохо.
— Я тоже на это рассчитываю.
Незнакомец откинулся на спинку сиденья и посмотрел на Ли долгим взглядом, от которого тому стало несколько не по себе.
— Что? — спросил Ли.
На незнакомце была рубашка с открытым воротом, и на груди виднелся шрам, явно от пулевого ранения. И, кажется, еще один, размером с десятицентовую монету, несколькими дюймами ниже.
— Ты до сих пор не помнишь, что мы уже встречались раньше?
— Нет. В самом деле не помню.
— Что ж, теперь мы вместе займемся настоящим делом. Так что давай представимся друг другу как положено.
Он протянул Худеку руку. С его запястья свисал медный браслет.
— Рад познакомиться с тобой, Ли. Меня зовут Пол.
Джим полагал, что сможет проехать мимо без каких-либо инцидентов. Ведь это было так давно, к тому же он безжалостно приучил себя к мысли, что на самом деле все случилось не с ним, а с кем-то другим. Однако незадолго до того, как проехать мимо своего старого дома, он вдруг понял, что едет все медленнее, словно у него иссякает энергия в батареях. Несколько раз он ненадолго останавливался у обочины, потом ехал дальше, без какой-либо определенной цели — через лес и снова назад в город, постепенно сужая круги.
Наконец он оказался на парковке возле закусочной «У Рене». Пустой желудок настойчиво напоминал о себе. С тех пор как Джим выехал из Ки-Уэста, он еще ни разу не ел. Но стоило только выйти из машины, голод тут же исчез. Со стороны кухни доносился запах кипящего масла. Джиму хотелось чего-нибудь съесть, но явно не того, что могли здесь предложить.
Он немного постоял, сунув руки в карманы, наслаждаясь прохладным воздухом и надеясь, что у него в голове хоть немного развеется туман, становившийся с каждым часом все гуще, подобно грозовой туче.
С тех пор как он забрал свой фургон, ситуация основательно осложнилась, а после Питерсберга стала во сто крат хуже. Ему начинало казаться, что события неумолимо приближаются к некоему роковому моменту. Подобного ощущения у него не было уже давно.
Что это в кармане?
Он вытащил таинственный предмет и нахмурился, увидев пачку сигарет.
На мгновение это показалось ему настолько странным, что он испугался, не взял ли по ошибке чье-то чужое пальто. Но он не мог представить, где подобное могло произойти, а быстрая проверка других карманов показала, что пальто все-таки его. Так откуда же взялись сигареты?
Джим не курил уже очень давно. Собственно, он не курил вообще никогда. Джеймс — да, курил, в отрочестве, а также все время, проведенное в других странах. В армии курили все. И когда он вернулся — тоже. В комнатах для преподавателей дымили не переставая. А потом — в тот, второй период. Но с тех пор — нет. Он бросил курить, когда добрался до Ки-Уэста, раз и навсегда отказавшись от привычки, словно отрубив себе палец. Постепенно приспособился к более спокойному и размеренному образу жизни Джима Уэстлейка. Но в какой-то момент в течение последних двух суток у него в кармане оказалась пачка «Мальборо».
Он убрал пачку назад в карман. Курить ему не хотелось, он вообще не курил. Но знал, что сигареты там.
На мгновение он вдруг ощутил усталость и злость на самого себя. Полностью глупо было разделять две свои личности, можно подумать, что это хоть как-то уменьшало его вину. Это был не я, это всего лишь алкоголь. Ваша честь, мои гормоны вынудили меня это сделать. И вообще, я ужасно труслив, а трусливые не ходят с ножами.
Оттолкнувшись от фургона, Джим немного прошелся вокруг квартала. Он еще не был готов ехать дальше, по крайней мере прямо сейчас.
