— Забудьте, — упрямо гнул свое Монро. — Он больше не полицейский. На нем висит несколько убийств, он крайне опасен, и только через мой труп я позволю ему…
— Послушайте… — начал я, но вдруг понял, что слышу странный мелодичный звук. Я не сразу сообразил, что это.
А потом резко свернул к обочине и, выхватив из кармана телефон, прочитал номер на экране.
Но это была не Нина.
— Это Унгер, — сказал я, чувствуя себя так, словно собирался шагнуть с обрыва.
— Поговори снаружи, — велел Джон.
Открыв дверцу, я вышел под дождь и открыл телефон.
— Уорд, — сразу же послышался голос. — Это Карл.
Я молчал. Что мне еще оставалось делать?
— Уорд? Вы там?
— Да.
— Ваша подруга, агент Бейнэм — есть о ней какие-то новости?
— Откуда вы знаете, что это именно та, о ком я вам рассказывал?
— Потому что как только я вышел из бара, я сразу же начал звонить.
Я пожалел, что он не стоит сейчас передо мной.
— Вы подвергли ее опасности. Вы могли ее убить.
— Мне пришлось пойти на риск. Я не намерен тратить время впустую. Ваша личная жизнь ничего сейчас не значит. Вы кое-что утаили от меня вчера вечером, и у меня не оставалось иного выхода.
— И что это вам дало?
— Ничего. Я до сих пор понятия не имею о том, что происходит. Я в Лэнгли. Почему бы мне снова не приехать к вам? Я могу быть у вас через два часа максимум. Нам нужно поговорить. Возможно, я сумею помочь.
Я закрыл телефон.
Вернувшись в машину, я ожидал, что окажусь свидетелем нешуточного скандала. Однако там царила зловещая тишина. Монро убирал свой пистолет и телефон обратно в карман пиджака.
— Что там? — спросил Джон.
— Унгер вчера вечером поделился с кем-то нашими именами, но это было уже после того, что случилось. Когда я вернулся в отель, кровь Рейдела уже почти высохла. Все зависит от того, говорит ли Унгер правду, а по телефону этого не понять. Он хочет приехать сюда и поговорить.
— И что?
— Он или приедет, или нет.
Я с силой ударил по рулю обеими руками, не в силах до конца прийти в себя после дурацкой надежды, что, возможно, это звонила Нина.
— Черт, не знаю, что делать. Просто не понимаю, что вообще творится.
— Езжай к участку, — сказал Джон.
Я посмотрел на Монро.
— Вы разрешите нам с ней поговорить?
Агент ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел в ночь, а на лицо его падал тусклый свет фонаря. Я нажал на газ и проехал последние полмили.
За столом сидел тот же полицейский, что и прошлой ночью. Он привстал, увидев меня, но тут же заметил, что на этот раз со мной Монро.
— Сэр, — сказал он, — это тот самый, который…
— Знаю, — ответил Чарльз. — Комната для допросов свободна?
— Сейчас — да.
— Доставьте туда Гуликс.
Мы с Джоном вышли следом за ним в коридор.
— Хотите быть там, когда ее приведут? — спросил Монро.
Что в нем нравилось — стоило обстоятельствам измениться, как он сразу же с этим смирялся.
— Нет, — сказал Джон. — Сначала я хотел бы ее увидеть.
Монро провел нас в смотровую. Мы подождали десять минут, пока Джон просматривал протоколы проведенных накануне допросов. Затем я услышал звук открывающейся двери. Двое полицейских ввели Джулию Гуликс в комнату для допросов и усадили за стол. Один вышел, второй встал перед закрытой дверью.
Джулия сидела посреди длинной стороны стола, как и за день до этого. Лицо ее казалось мертвенно-бледным. Руки, лежавшие на столе, сперва слегка дрожали, но потом застыли неподвижно. Она подняла взгляд и посмотрела прямо на одностороннее зеркало, слегка наклонив голову.
Я смотрел, как Джон внимательно разглядывает ее. Он стоял, поддерживая локоть одной руки другой и приложив палец к носу. За все время, пока я за ним наблюдал, он ни разу не моргнул.
— Адвоката так и нет?
— Нет, — ответил Монро. — Она попросила адвоката, и ей его назначили. Но теперь она не хочет с ним разговаривать.
— Никто из родственников ее не навещал? Друзья?
— Нет. Вчера вечером мы допрашивали ее приятеля, но он отказался от возможности поговорить с ней. Сказал, что она никогда не рассказывала о своей семье. Не задерживайте нас, Джон.
Джон вышел из комнаты. Примерно через минуту полицейский в соседнем помещении повернулся и открыл дверь. Джон вошел и попросил полицейского побыть снаружи. Подождав, пока они с Гуликс останутся наедине, он сел на стул у другого края стола.
После короткой паузы она повернула голову и посмотрела на него.
— А вы симпатичный.
— Спасибо, — сказал Джон. — Давно мне не делали комплиментов.
— Бедненький.
— Ничего, переживу. А как вы?
— Что — я?
— Как вы себя чувствуете? У вас нет родных или кого-то, кто мог бы вас навестить?
— Нет. У меня нет ни братьев, ни сестер. Родители умерли.
— Грустная история.
— Смотря как ее рассказывать.
— Вы родились и выросли в Боулдере?
— Точно.
— И переехали в Торнтон шесть лет назад?
— Прекрасный городок, вам не кажется?
— У меня не было времени познакомиться с ним поближе, но особо он меня не впечатлил.
— Но все эти деревья! Эти милые маленькие домики!
— Никогда не считал, что живописный вид — значит хорошо.
Она улыбнулась.
— Тогда, может быть, симпатичный — не значит глупый. Здесь все не так.
