Мы вернулись в зал. Маделиф присоединилась к Главам Гильдий, обсуждающих, что они будут делать с улетевшими вчера грифонами, если тех удастся вернуть от драконоборцев целыми и невредимыми. Я еще раз глянул на расписание. До церемонии было около часа, так что я позвал Ноткера и заказал завтрак, рассеянно слушая обсуждение и размышляя о другом.
В зал внезапно ворвалась Маргарете, уже одетая для церемонии, в роскошном бледно-золотистом платье. За ней по полу скользил длинный шлейф, на который едва не наступали бегущие за Маргарете грифоны.
Я не успел ничего сказать, как вскочила Ленели.
— Ваша Светлость, вы что же сейчас через толпу журналистов пробежали⁈ — ужаснулась она.
— Пришлось, — Маргарете, сердитая и запыхавшаяся, положила передо мной коробку, которую она принесла с собой. — Полюбуйся, что прислали твои гномы, Харди!
— Погодите, — опять вмешалась Ленели. — Они вас фотографировали? И грифонов тоже⁈ Кто-то испугался?
Маргарете с недовольством взглянула на Ленели с высоты своего роста.
— Вы меня забыли о чем-то предупредить, госпожа Фогель?
— Она уже Лехри, Ваша Светлость, — осторожно поправил Финбарр.
— Фогель, — сказали мы одновременно с Маргарете и переглянувшись, улыбнулись, а Маргарете добавила: — Я тоже читала про обычаи оборотней, господин Лехри. Так вот, Харди, посмотри!
Ленели, которой явно было совершенно все равно, какой фамилий ее называют, решительным шагом направилась вон — видимо улаживать инцидент с репортерами. А я снял крышку с коробки.
На небольшой обычной белой подушке лежали две глиняные скульптуры, в форме сжатых в кулак ладоней с просунутым между указательным и средним пальцами — большим пальцем, демонстрируя крайне неприличный жест. Низ запястий опоясывали кусочки темного стекла явно от разбитых пивных бутылок — намек, что мы получили взамен драгоценных камней.
— Однако, — только и сказал я и хотел позвать Ноткера, но потом увидел его рядом на диване.
Кобольд поражено уставился на посылку, отложив в сторону сегодняшнюю газету, на первой полосе которой я увидел фото толпы митингующих, в ужасе бегущих прочь от королевского замка. На переднем плане, явно устремляясь в голову фотографа, летел транспарант «Дракон — из Пруссии вон».
— Черт, — только и сказал я, потянувшись за газетой и позабыв о посылке гномов.
— Харди! — возмутилась Маргарете, когда я скрылся от нее за «Вестником Пруссии», читая статью.
Рядом от испуга начал икать кобольд.
— Сокровище, задержи дыхание и прекрати это, иначе я тебя сожгу, — сказал я, не отрываясь от чтения.
— Ты это кому? — Маргарете наклонила газету, чтобы меня видеть.
Я указал на зажавшего ладонями рот и нос Ноткера.
— Кобольд? Сокровище? А меня ты так не называешь, — прошептала она, наклонившись ко мне и демонстрируя привлекательный вырез платья.
— Наверное, Его Светлость вам просто пряник не дарил, — сказал кобольд, отдышавшись. — Но лучше не стоит, Ваша Светлость. Та еще лотерея.
Маргарете, ничего не понимая, вопросительно посмотрела на кобольда.
— Ноткер, так как прошло твое посещение гномов? — поинтересовался я, отложив газету и снова посмотрев на оскорбительные статуэтки.
— Замечательно прошло! — отозвался он и возмутился. — Я должен забрать заказ за полчаса до начала церемонии — специально дал гномам максимум времени на изготовление. — Это… Я не знаю, что это такое!
Физиономия сделалась совсем несчастной.
— До отведенного времени еще пять минут, — заметил я.
Ноткер задумался, а потом стал изучать коробку.
— Явно отправлено до того, как я их вчера посетил. Отнесу-ка им это обратно.
Он, забрав коробку, исчез.
Вернулась, улыбаясь, Ленели.
— Знаете, что решили журналисты? Что за Ее Светлостью гонятся грифоны и хотят ее съесть. Два человека даже упали в обморок. Самые смелые швырнули в монстров фотоаппараты, но к счастью промахнулись. Фото никто сделать не успел.
— Вот и хорошо, — сказала Маргарете.
Вернулся Ноткер, торжественно поставил на стол прямоугольную коробку, обклеенную алым атласом. Маргарете сняла крышку и охнула. На бархатных подушечках лежали две короны, из такого же бледного золота, каким было ее платье, на вид легкие и изящные и инкрустированные драгоценными камнями трех цветов: белым, голубым и темно-синим.
— Изготовлены из сплава золота и платины. Множество ажурных элементов образуют морские мотивы, что подчеркивается цветами моря: бриллиантами, топазами и сапфирами, — Ноткер произнес с такой гордостью, словно сделал короны сам.
— Спасибо, Ноткер, — Маргарете даже присела рядом с кобольдом и поцеловала его в щеку.
У Ноткера от подобного пропал дар речи. Он сначала густо покраснел, а потом побледнел, обратив на меня полный ужаса взгляд.
— Я вряд ли это заслуживаю, Ваша Светлость, — выдавил он из себя. — Ах, да, чуть не забыл, вам это передали в качестве извинений за одного особо «горячего» гнома, который прислал предыдущую посылку без ведома других.
Он протянул Маргарете еще одну плоскую коробочку. Она открыла и увидела сделанные в одном стиле с короной колье, браслет и серьги.
— Очень красиво, спасибо, — Маргарете уселась около меня. — Поможешь, Харди?
