Понимающе кивнув, шлем рыцаря вновь обернулся к черным проходам, будто там были какие-то указатели.
— Проклятый разбойник солгал, — зычно произнес рыцарь, — он умолчал про эту развилку. Надеюсь в аду ему за это воздастся…
"Угу, вот только вряд ли человек будет лгать, когда его кишки медленно наматываются на лезвие копья", — уныло подумал Сэт, весь игровой опыт которого не предусматривал часы напряженного ожидания, смертельной усталости и одновременно пустоты, которые прошли во время его блужданий по подземельям.
Четыре хода в развилке коллектора, сколько не смотрел бы на них рыцарь, оставались всё так же черны. Но словно прочтя его мысли, рыцарь повернул голову и исинно-черная тьма показавшаяся в смотровой щели его шлема весьма точно отразила суть его души… Если, конечно, душа у него имелась.
Бронзовый истукан приблизился к Сэту и, приставив свой невообразимый щит к стене, достал из подсумка факел с крохотный рукоятью.
— Зажги, — односложно попросил он.
Вздохнув Сэт протянул посох навстречу факелу. Исходящий от его набалдашника теплый мерный свет сделался злым и ярким, воздух вокруг него полыхнул, и языки рыжего огня перепрыгнули на промасленную тряпку, намотанную на деревянную рукоять.
Рыцарь, подняв свой факел выше и не поблагодарив за предоставленный огонь, вновь отправился гадать, какой из путей был верным, поочередно тыкая факелом в каждый проход.
—
Но привычного голоса в голове по-прежнему не было. Наверно Безымянный спал, или занимался своими очень важными делами, а может быть, поняв, что поиск демона в бескрайних подземельях дело весьма унылое — перестал на время следить за своим подопечным. Хотя может быть дело было в подземелье — помнится в Городе мертвых, к Безымянного возникли какие-то проблемы…
Потрясенный Сэт обессиленно привалился к влажной стене.
Проклятый меч, который он все это время таскал в правой руке, казался неподъемным. Сэт вообще не чувствовал правой руки. Впрочем, с левой дело обстояло не лучше.
Пока что, вся помощь Сэта рыцарю заключалась в освещении окружающего пространства. Барон Шеренгвард в одной руке держал копье, а другую использовал как базу для навешивания осадного щита — в общем-то факел он мог держать лишь избавившись от чего-то одного, чего он по понятным причинам делать не хотел. Роль же оруженосца-факелоносца пришлось взваливать на себя Сэту.
Он сделал так, чтобы навершие посоха постоянно исторгало свет, при этом не образуя огонь — экономно, эффективно и эффектно. Однако посох был слишком короток, чтобы освещать путь идущему впереди рыцарю. Именно поэтому ему приходилось приподнимать посох повыше и именно это послужило причиной из-за которой теперь у него отваливались обе руки.
Сэт практически молился на то, чтобы барон подольше стоял перед выбором, как осел перед двумя стогами сена.
Но рыцарь не дал ему передохнуть. На что-то решившись, металлическое чудовище, загасив факел, вернулось за своим щитом.
— Идем туда. Я чувствую, что Марк там…
Сэт хоть и отнесся к этому скептически, спорить не стал — попросту не было смысла. Однако сделав едва ли сотню шагов, он на мгновение поверил в шестое чувство барона.
— Ты слышал? — спросил Сэт. — Там кто-то шепчет.
Барон смолчал, но шаг заметно ускорил. И почти сразу из-за поворота, ведущего в просторную комнату, захламлённую какой-то неопределяемой мебелью, донеслась различимая речь:
— …Холодно. Как холодно… О, Всевышний, почему мне так холодно?…
— Марк! — воскликнул барон, врываясь в большое помещение, но тут же цепенея.
На Сэта, ворвавшегося в зал вслед за рыцарем, дохнула зимняя стужа, а все стены и предметы в комнате засверкали и заискрились, отражая свет его посоха.
Иней, лед и снег царили вокруг, словно вдруг открыв дверь, Сэт попал в иной мир.
— Мне холодно, — сказала пустота, — а вы такие теплые… Особенно ты.
Неведомым чутьем Сэт определил, что речь шла о нем. Возможно на фоне барона — бронзового изваяния, он действительно казался гораздо теплее.
— Марк?.. — полувопросительным тоном произнес рыцарь и двинулся вперед, но Сэт этого даже не заметил.
Когда на человека надвигается нечто недоступное пониманию, нечто невидимое, чьё присутствие и местонахождение может распознать лишь интуиция; нечто такое, чей едва различимый силуэт неверно трепещется в единственном источнике света, разум не может этого принять. Он цепенеет, считая, что испытанный шок спустя некоторое время исчезнет сам собой; он цепенеет, парализуя тело, считая, что опасность пройдет мимо…
Но душа Сэта, понимая ошибочность доводов разума, трепыхалась, как рыба в сетях. В обход разума, она пыталась заставить тело двигаться.
Тело Сэта задергалось, судорожно хватаясь то за меч, то за посох. Будто разучившись сражаться, Сэт замахнулся мечом, но тот вырывался из рук и упал с мертвенным звоном на пол. Сэт поднял посох, но не мог вспомнить, как вызвать пламя….
