Я понимал, о чем речь, для этого не надо быть ясновидцем. Я попытался сохранить присутствие духа и громко произнес:
— Это не арена — в клетке почти нет места.
— Твое преступление подобает такому раскладу. Я поспешил убить Абеля, о чем даже жалею сейчас, но он все равно послужит мне еще. Я знаю, как сорвать с твоей морды горделивый вид.
Мое сердце забилось сильнее — «горделивый вид», как окрестил его граф, сползал с лица уже от этих слов. Мой враг указал пальцем на труп истопника.
— Скиньте тело! — Балинт не сводил с меня взгляда.
Его стражники подтащили мертвеца к яме и бросили его вниз.
— Ослабьте цепи! — Их размеренный грохот тут же разнесся по залу.
— Он смотрит на то, что лишь с натяжкой можно назвать добычей, но ничего не делает, — мерзко улыбнулся граф. — Он ничего бы не сделал, даже если бы я не контролировал его: трупы ему неинтересны даже в качестве пищи. Он не нуждается в пище.
В помещении повисла тягостная тишина. Я глядел на яму, в которой притаилось чудовище, и каждый удар сердца эхом отдавался в моей голове. Абелю повезло, что он мертв.
Балинт с благоговением посмотрел на медальон Алабели и положил его в карман. Поднял ладони к груди.
— Один хлопок, мои любезные гости, и демон покажет, сколь покорен мне. До того момента он не совершит даже малейшего движения, будет истуканом, камнем, но не ослушается меня, ибо я — его разум. Я — его предводитель. Незримая нить связывает меня с ним даже тогда, когда я сплю, — взгляд графа вдруг потупился, — и сны иногда являют мне удивительные картины.
Задумчивость на лице хозяина замка вновь сменилась холодной усмешкой, в которой отражалось все его высокомерие и упрямство. Он хлопнул в ладоши и окинул взором зал.
Раздался жуткий рев — демон пробудился. Подданные Балинта заверещали и подались в сторону, будто первый раз узрели это представление. Хотя что и говорить — привыкнуть к такому непросто. В любом случае безмолвные стражи не выпустят отсюда никого без приказа своего хозяина.
Демон исполнил то, чего желал Балинт. Ужасный влажный треск оскверняемой плоти и явственный хруст костей, следующий за этим. Там, в глубине клетки, потустороннее создание разорвало на части тело мертвого истопника. Этих частей мы не увидели, но кровь, лишившаяся естественного пристанища, выплеснулась наверх. Она забрызгала стены зала, пол и даже башмаки некоторых воинов. Криков демона, подобных ночным, я не услышал.
Балинт произвел на меня впечатление. В который раз. Но еще большее впечатление произвели на меня его следующие слова.
— Зрелище довольно скучное без криков жертвы. Я прав? — Слуги Балинта застыли в немом оцепенении, а ведь обращался он именно к ним.
— Я прав?! — брызгая слюной, вновь вопросил Балинт. Теперь ему робко кивали в ответ и почти шепотом говорили «да».
— Что ты задумал, граф? — Мой глаз задергался.
— Ничего такого, к чему бы ты не был готов.
Что ему сказать? Как еще заинтересовать этого поганого самовлюбленного выродка? Алабель молчит, будто потерялась в собственных тяжелых мыслях. Разве я смогу разгрести все это дерьмо в одиночку?
— Я не связан с твоим сыном ничем, кроме нескольких золотых. Я могу отправить твое послание лордам графства, могу предоставить ложные сведения виконту. Проклятье! Моя смерть — лишь услада для твоих глаз. Настоящий правитель должен думать о выгоде в любой ситуации, даже если говорит с врагом.
— Хе-хе, да — услада. Видишь ли, я уже получил от вас больше, чем рассчитывал. Неизмеримо больше. Глупо надеяться на что-то еще.
Да уж, надеяться глупо. И мне, и Балинту. Окрыленные верой в собственную удачу, люди часто совершают ошибки, надеясь, что и в этот раз все обойдется. Может, именно это произошло в тот момент, когда я не внял доводам Энрико и отказался принять помощь от рыцаря Кристофа. Тогда я посчитал, что мое решение — самое правильное, а в случае новых проблем я легко смогу разобраться с ними собственными силами. Этих сил оказалось недостаточно.
Я прошел долгий путь, выкручивался из разных передряг. Надо мной висела тень плахи и виселицы, в моих глазах отражался свет ведьмовского костра, на котором меня хотели поджарить, а уж сколько вражеских клинков проносилось над моей головой — не счесть. Но всему приходит конец. Да какой! Никогда бы не подумал, что меня может убить создание из удивительных сальгурских сказок.
— Я приговариваю тебя к смерти, Фосто из вольных городов. Мне не жаль потерять такого слугу — гораздо важнее услышать твой визг, когда демон будет отрывать тебе руки и ноги. Если это утешит тебя — твою подружку такая участь не ждет. Она куда ценнее тебя.
Я бы не сказал, что меня это утешило. Я осознал собственную беспомощность, когда безмолвные стражи потащили меня вперед, к зияющему отверстию в полу. Я стиснул зубы от усилий, но упираться было бессмысленно — если бы потребовалось, воины Балинта просто швырнули бы меня в яму из центра зала.
— Не так все должно быть, — вдруг произнесла Алабель упавшим голосом.
Балинт, насупившись, резко повернул голову к девице.
— А как? — сердито спросил он.
