— Что? Я хорошо знаком с разбойниками всех мастей, и все они любят попойки до потери сознания, как только выдастся случай.
— Тогда я скажу, что полезно узнавать о людях что-то новое. И собирать всех под одну гребенку — верх наивности. То же самое, как если бы я считал всех рыжих девушек ведьмами, — Тенар многозначительно взглянул на Алабель.
— Алабель — лишь хранительница камня.
— Хорошо бы ей таковой и оставаться. — Тенар повысил голос, в котором уже не чувствовалось дружелюбия. — В противном случае может случиться так, что у камня не станет хранительницы.
Я промолчал. Что ж, Хавьер не зря чесал языком — теперь устроить побег с помощью чар будет непросто. Алабель не решится использовать свои способности при таких обстоятельствах. Вероятность неудачи слишком велика. Ночью за нами наблюдают три пары глаз: если затуманить одну, две другие нахмурятся. Необходимо придумать что-то другое.
Спустя час нам вновь пришлось карабкаться по опасным и осыпающимся уступам. Я не слишком-то боялся высоты, но когда твоя жизнь зависит от удачливости еще четверых человек, страх появляется сам по себе. Я не убирал рук от каменной стены и хватался за каждый выступ, пока дорога не выровнялась, вновь исчезая в узкой расщелине.
Перед самой тропинкой, зажатой отвесными скалами, лежали чьи-то кости. Человеческие — череп отвалился и покоился под грудной клеткой.
— Мы оставляем скалам тех, кого убил сорвавшийся со склона камень, будь то раб или воин, — неожиданно пояснил Тенар.
— Потому что никому не сдалось стаскивать мертвецов вниз? — предположил я.
— Потому что скалам тоже нужны слуги. Они будут охранять прочих путников от напастей. И кстати, такие места идеальны для привала — здесь на нас ничто не должно упасть.
Я задрал голову и сразу услышал, как где-то недалеко осыпались мелкие камни. Иногда языческие приметы казались мне весьма здравыми и мудрыми. Это был не тот случай.
— А давно ты стал пиратом, Тенар?
— Что, смущает мой возраст?
— Смущают твои познания. Про камень Хантала часто писали во всяких храмовых книгах, а читать их людям из твоего окружения не пристало — есть куда более полезные дела. Ты понимаешь, о чем я: принести в жертву водяному какую-нибудь безделушку, вроде утратившего доверие капитана; или сходить по нужде около груды костей, ибо здесь этому процессу не должны мешать срывающиеся с вершин булыжники.
— Похоже, мудрый хранитель камня совсем не ценит свой язык, поскольку делает все, чтобы его потерять.
— Это лишь праздное любопытство. Меня всегда удивляло, как в Скалистом Крае уживаются вместе представители разных народностей и верований.
— Да, я верю в Первозданного, так уж меня растили, но это не значит, что другие не имеют права верить во что-то другое. — В голосе Тенара мне почудились нотки волнения. — Может, я никогда бы не покинул родных краев и не стал бы грабителем, если бы империя чуть терпимее относилась ко всем святилищам на своей земле.
Секта или какой-то запрещенный орден — Тенар сейчас имел в виду именно это. С тех пор как подобных общин наплодилось больше, чем божеств во всех языческих пантеонах, Эллас-Амин ведет с ними борьбу. И она не везде проходит бескровно.
— А здесь ты в кругу своих? Твои подчиненные считают так же?
Тенар глянул в сторону нескольких пиратов и повернулся ко мне:
— Закончим эту беседу, Фосто. Я знаю, к чему ты клонишь, но у тебя ничего не выйдет. Я молод, но не глуп. Эти люди — подчиненные капитана Квока, а я назначен довести вас до нужного места. И я с этим справлюсь. Даже тот толстяк дойдет. А если нет, — пробасил вдруг Тенар, — то его донесут туда в облегченном виде!
Побега мы так и не устроили. Отчасти это объяснялось сложным рельефом, по которому пролегал наш путь, — даже если избавиться от оков, ускользнуть без боя не удастся. Да и стражи, раздери их ардаг, бдительности не теряли, предпочитая воду из фляги горячительным напиткам. Они не сводили с пленников глаз, да еще, как назло, полночи каждый из них что-то жевал или грыз, нас же кормили раз в день и не досыта. Бывший капитан галиота от такой диеты почернел лицом.
