— Некий Эстерид, который сам себя называет Эстеридом Пятым. Смекаешь?
— Очередной претендент на родство с древней династией?
— Именно. Он считает себя потомком самого Хантала Святого и, в отличие от прочих, пытается доказать это делом. Его сторонники полгода удерживали Варамиад и с упоением грабили все побережье Огненного моря, так что сокровищ у него предостаточно.
— Ну и? Мы расскажем про амулет, они заберут его — и что? Нас-то это как коснется? Они на радостях всех отпустят?
— Нет, но мы, — зашептал Хавьер, склонив голову, — мы можем назваться хранителями амулета. История его исчезновения и появления будет очень важна для Эстерида. Нас решат доставить к нему. Это долгий и непростой путь. Многое может случиться, понимаете?
Мое насупленное лицо скрывало за собой напряженную умственную работу. Сам того не желая, я проникся рассказом своего врага. Хавьер хоть и был негодяем, однако же кое в чем его обвинить было сложно. Он точно не был из тех, кто готов дешево продать свою жизнь. И он был хитер. Алабель поняла причину моего молчания, и ей эта причина не понравилась.
— Нет и еще раз нет, Фосто.
— Сумасшедшая, — вновь встрял Хавьер. — Он сейчас не у тебя, но ты все равно считаешь себя его хозяйкой. Очень скоро пиратская добыча окажется в другом месте, и амулет этот никогда в твои руки не вернется. Это единственный шанс пробыть с ним еще какое-то время и получить шанс на спасение из плена.
— Заткнись, — прошипела чародейка.
— Постой, Алабель. — В моем голосе чувствовались нотки вины. Все-таки трудно вступать в спор с единственной союзницей на этом судне. Да и не только на судне.
— Готов довериться тому, кто так долго жаждал твоей смерти?
— Дело не в нем, а в амулете. Насчет него он прав.
Я вновь стал шептать на ухо Алабели некоторые доводы. Шептал так, чтобы их не слышал никто. Особенно Хавьер. По окончании я уже гораздо громче произнес:
— Нам удастся сбежать через перевалы.
Я неотрывно смотрел на Алабель и ощущал ее беспокойное сердцебиение. Какое-то время она избегала моего взгляда, но наконец глаза ее сверкнули в окружающей нас тени.
— Пусть будет так, — тихо произнесла она.
Хавьер решил не тянуть кота за хвост и не стал обсуждать с нами хоть какие-нибудь подробности плана, довольствуясь лишь тем, что его действия одобрила чародейка. Он по старой привычке разгладил свои усы, теперь слившиеся с черной бородой, и позвал надсмотрщика — лысого бугая, короткая шея которого исчезла под слоем жира. Хавьер потом поведал нам, что каждый час промедления уменьшал шансы на согласие капитана, ведь территория Скалистого Края отдалялась от нас, и дороги, ведущие в Северную Нардарию, отдалялись вместе с ней.
Надсмотрщик был не очень доволен тем, что его побеспокоили. Его левый глаз затянуло бельмо, а правый бегал от одного пленника к другому, пока не остановился на Хавьере.
— Это опять ты?
— Позови капитана, морской волк!
Глаз разбойника угрожающе блеснул:
— Если это какая-нибудь ерунда, я заставлю тебя жрать собственное дерьмо.
— Идет, — махнул рукой Хавьер.
Капитан Квок не заставил себя ждать. Его настроение было не лучше, чем у надсмотрщика.
— Какое-то дело или очередная чушь, Хавьер?
— Дело. Очень важное дело.
— Что, может, у тебя в Парлании нашлись знакомые? Кабы не наши связи в Логрианде, мы бы давно отправили тебя на корм рыбам.
— Логрианд — это, конечно, выход. — Хавьер забарабанил пальцами одной руки по пальцам другой. — Однако появились новые обстоятельства, и они могут озолотить всех нас.
— Нас? — Квок не поверил своим ушам.
— Да — нас, капитан.
— Так… Кто там хотел убить этого придурка?
— Капитан, — подал я голос, — мы кое-что обсудили и решили, что вы в состоянии помочь нашему делу.
Нижняя челюсть Квока начала двигаться из стороны в сторону, а зубы скрежетали, словно по металлу. Нужно срочно раскрывать все карты.
— В твоих руках, капитан, сейчас находится камень Хантала Святого. Он там, в сундуке у кормы, где лежат наши вещи и драгоценности.
— Неужели? И почему вы мне это говорите?
— Потому что сейчас лишь с твоей помощью мы можем доставить это сокровище Эстериду Пятому. Он заплатит за него баснословную сумму.
— И как же выглядит этот камень?
— Как медальон с бронзовой цепочкой, — произнесла Алабель с хрипотцой в голосе. Ей непросто далось это откровение.
Квок дал знак надсмотрщику, и тот побрел к сундуку. По трюму прокатились звуки перебираемого барахла и проклятия пирата, когда он порезался о чей-то нож. К счастью, медальон был найден — он не осел в кармане какого-нибудь ушлого пирата.
Квок вертел медальон и так и эдак. Наконец заключил:
— Я не разбираюсь в камнях. Есть белые, есть цветные камешки. Чем этот отличается от прочих?
— Взгляни на него внимательнее, посмотри на свету. Позови своего писаря, может, он осведомлен лучше и читал об этом в рукописях.
— Вы просто дурите меня, вся ваша неспокойная троица.
— Спроси у Лексо, — я указал в сторону соседней клетки. — Спроси у него, Квок, как мы с помощью амулета повергли графа Балинта Ханфу.
