Помимо щедрого подарка, рыцарь выказал желание пополнить наши запасы еды. С этим я спорить не стал. Привередливая Алабель будет довольна красноземельской щедростью. Да и мое благостное расположение духа уже не позволяло мне обрушиться на Алабель с негодованием, которое я испытывал всю вчерашнюю ночь. Она оказалась права — не могут несчастья преследовать повсеместно. Когда-то они должны потерять нас из виду.
Завтрак прошел в спокойной обстановке. Помимо нас и Альберта, за столом присутствовала его жена — худенькая, невысокого роста женщина в скромном платье. После того как мы расправились с ячменной кашей, яйцами и разбавленным вином, каждый из нас отправился по своим делам. Алабель решила проверить состояние хозяина поместья. Энрико отправился к слугам на кухню — рассказывать им, как выглядит лечебная трава, и напомнить, как важно соблюдать правильную дозировку. Я решил проверить повозку и отправился в конюшню. Если есть необходимость в маленьком ремонте, то пусть его сделают здесь, в спокойном и доброжелательном окружении.
Конюшня располагалась прямо у хлева, примыкая к нему стороной, противоположной просторному загону. Тут же были амбары с зерном и сеном. До ворот было подать рукой, поэтому я сразу услышал ржание коней у дороги и громкий крик неизвестного всадника, обращенный к смотрителю сторожки и его молодому помощнику:
— Эй, ребята! Позовите хозяина, тут срочное дело!
Смотритель приподнялся и выглянул наружу. Крикнул в ответ:
— Кто такие и чего надо?
— Мы из столицы. Ищем преступников, устроивших резню в одной из гостиниц. По слухам, они проезжали по Приречному тракту.
Смотритель пожал плечами и отправил юнца в поместье. Тот вприпрыжку помчался сообщить Альберту о нежданных гостях. Я бежал не менее резво. Только предупреждать собирался своих спутников, которые и не подозревали о новой опасности. Времени не было даже на то, чтобы осмыслить все услышанное. Какие слухи привели этих всадников сюда? Кем они являлись? В голове промелькнул самый очевидный вариант ответа на последний вопрос, но полной уверенности не было.
Когда я подбежал к порогу дома, помощник смотрителя уже выскочил наружу и помчался к воротам. Наверняка чтобы открыть их для гостей. Я забежал внутрь и тут же столкнулся с Энрико. Он, оказывается, тоже собрался к конюшне.
— Что-то случилось, Фосто? — Его насторожила моя суетливость.
— Фольмгам! Ты что, память потерял? Называй здесь меня только так. — Я удостоверился, что пока в главном зале никого нет. — По наши души прибыли. Похоже, это лазутчики Хамвольдов. Ступай на кухню и не высовывайся оттуда. Если почуешь угрозу, беги через другой выход. Я наверх, к Алабели.
Оставив опешившего парня наедине с его беспокойными мыслями, я помчался по узкой лестнице с деревянными поручнями на следующий этаж. Мимо меня прошли Альберт и Тилло.
— Ты идешь за своей помощницей? — спросил рыцарь, и я утвердительно кивнул. — Она приготовила моему отцу чай из своих трав. К нам какие-то гости приехали. Я сразу подумал, что это наши люди из столицы, но был не прав. Если желаешь, можешь присутствовать при разговоре.
— Я не любитель чужих бесед. Совсем не любопытен.
— Как знаешь, Фольмгам. Как знаешь.
В покои Георгия Красного мне заходить не пришлось. Оттуда вышла сначала служанка, а следом за ней — и Алабель. Вот тут-то ее и ждал сюрприз в виде моих откровений.
— Думаешь, нам есть чего бояться? — Она не была напугана. По ее бледному, уставшему лицу промелькнула лишь тень раздражения.
— Определенно, дорогая моя Гиона. Нам следует бояться — это не предосудительно. Нам следует бояться того, что мы безоружны, что мы окружены стенами и врагами. Все наше благополучие сейчас в руках одного человека — Альберта.
— Надо уходить из дома.
Но это оказалось невозможно. Мы промедлили — и опоздали. В главный зал уже вошли двое гостей. Я мельком успел увидеть их, когда спускался вниз. И сразу же поднялся выше, предостерегая Алабель.
Первый гость был высоким широкоплечим мужчиной лет сорока. С длинными русыми волосами и небольшой бородой, слабо скрывающей массивную нижнюю челюсть. Он был в длинном плаще с откинутым капюшоном. Под плащом оказалась простая солдатская одежда, но сапоги весьма неплохи — высокие, из качественной кожи. Второй человек в описании не нуждался. Это был многострадальный Хавьер из Патса. Его усы и прическу я не спутаю ни с какими другими. Ублюдок вновь нас нашел, что, естественно, возмущало меня до крайности. До такой крайности, что, будь я чуть более психованным, я бы спрыгнул вниз и вцепился ему зубами в горло. Вот к чему приводит жалость к врагам — некоторые из них принимают это как завуалированное предложение атаковать вновь и вновь.
— Здравствуйте, господин Альберт, — вежливо поприветствовал рыцаря неизвестный мне мужчина. — Мы к вам прибыли из Мески, где произошло неприятное событие.
— Каким бы это событие ни было, поверьте, для меня оно будет не единственным в столице, — печально произнес Альберт.
