Элайн еще никогда не была на такого рода светском мероприятии, а с подобающим этикетом была знакома весьма отдаленно. Гатинэ поддевала племянницу при любом выдававшемся шансе, но девушка не видела необходимости в чрезмерном обучении манерам.
– Это пока хранится в секрете, но я счел важным предупредить вас заранее. Не все любят сюрпризы, да и подготовка девушек в этом вопросе обычно сродни военному походу.
Ведьма покусывала ноготь большого пальца, заранее боясь оплошать и подвести Де Кольберов, упираясь взглядом в герб
– Вы снова чем-то обеспокоены?
– Нет, благодарю вас за все.
Еще какое-то время они молча любовались гобеленом, Элайн перевела взгляд на вампира, борясь с желанием вновь протянуть к нему руку, зарыться пальцами в кудрявые темные волосы. Словно почувствовав ее намерения, Матэуш отошел к столу и налил вино в новый бокал. Ведьма постаралась скрыть укол разочарования, закусив губу, стараясь думать о более приятных вещах, не желавших приходить в голову.
– Ваша рубашка безнадежно испорчена, – произнесла она, когда мужчина предложил наполнить ее отставленный на пол бокал, но Элайн отказалась. Небрежно пожав плечами, будто это не имело для него значения, Матэуш рассматривал алое пятно.
– Вы так больше ничего не вспомнили касательно убийства той ведьмы?
– Боюсь, я сказала все, что знала сама. Никаких улик?
Младший Де Кольбер залпом осушил бокал, отставив его, вновь глядя в глаза Элайн.
– Будь у нас хоть одна капля ее крови, это бы изменило все. В крови заключено столько информации, сколько не снилось библиотекам и древним архивам.
Элайн мгновенно вскинула брови в удивлении. А ведь у нее как раз хранилась и не одна капля, а достаточно для помощи в расследовании. Неужели Люсьен знала, что умрет, и дала Элайн священную жидкость, чтобы найти убийцу? Не успела ведьма раскрыть и рта, как в галерею ворвалась экономка с криками, подобная курице-наседке.
– Господин Матэуш, господин Матэуш!! Вот вы где?! Вас срочно вызывает к себе ваш отец, поторопи… О, Бог Всемогущий, что с вашей одеждой?
Элайн почувствовала, как все нутро сжимается в тугой комок, стараясь сделать свою хозяйку незаметной, но экономка лишь скользнула взглядом по девушке, всплескивая руками и буквально утаскивая молодого хозяина за собой. Девушка шумно выдохнула, осознавая, какой может быть скандал, расскажи прислуга Иштвану Де Кольберу, где и с кем наедине проводит время его сын, но все же уповая на благоразумие женщины.
Когда звуки смолкли, Элайн быстрым шагом направилась в покои, выделенные им с тетками, и застала их смеющимися на постели с темно-синим балдахином. На скрип отворяющейся двери женщины вспорхнули так быстро, как могли.
– Ох, Элайн, это ты, ты напугала нас!
– Простите. Смотрю, сеанс уже завершен?
Джиневра улыбнулась и кивнула племяннице, расправляя складки на подоле платья.
– А вы можете провести еще один? Это важно!
Лица женщин вмиг посерьезнели. Если уж племянница попросила их о таком, должно быть, случилось нечто из ряда вон выходящее.
– Конечно. Присядь, расскажи, что стряслось.
Элайн послушно опустилась на кровать, до боли впиваясь аккуратными ногтями в ладони, оставляя ровные полумесяцы, но тут же снова поднялась, не в силах усидеть на месте. Столько тайн, тщательно оберегаемых ею, предстояло вывалить на тетушек разом, что девушка начала бояться, поверят ли ей, не воспримут ли превратно.
Не медля, чтобы не передумать, ведьма поведала им обо всем, что знала: о флаконе с кровью Люсьен, о доме, не сообщившем об опасности, о фолианте и розе, появившейся из капли ее крови, а также о собственных страхах и о сне, плотно перемежающихся с восторгом и любопытством, идущими рука об руку.
– Kedves kis gyerek…[8] Почему же ты сразу все нам не рассказала? Миша, доставай чай и нити.
Элайн и сама себе не могла толком объяснить, почему не решалась рассказать все самым близким людям, вырастившим ее, не приходило в голову оправданий, достойных быть произнесенными вслух, потому девушка опустилась подле кровати на колени, словно для молитвы, наблюдая за ритуалами тетушек. Когда чаинки образовали должный рисунок, понятный Мишель, а нити были натянуты достаточно плотно на пальцах, увенчанных простыми широкими кольцами Джиневры, они одновременно бросили друг на друга странный взгляд.
– Дорогая, обо всем этом необходимо рассказать хозяину! Он знает, что делать дальше, – нахмурившись, огласила старшая из сестер, ворочая в руках кружку под разными углами.
– Кроме сна. Он был лишь для тебя подсказкой. Расскажешь младшему хозяину, и все может измениться в худшую сторону, – добавила младшая, сосредоточенно вглядываясь в пушистые цветные нити.
– Но я совсем ничего не понимаю! Подсказкой для чего? Почему именно мне? Почему о нем? Означает ли это, что мой ведьмовской дар просыпается, или же он всегда был со мной, обреченный оставаться в тени из-за моего неведения?
