Он видит экономическое будущее страны в равноправном сотрудничестве с другими государствами южноамериканского континента, которые отказались от навязанного им ранее неолиберального курса. В своей риторике Корреа часто апеллирует к образу Великой Колумбии — республики Симона Боливара, которая включала в себя земли нынешней Венесуэлы, Колумбии, Панамы, Эквадора — а также, де-факто, земли Боливии, Перу, Гайаны и даже часть современной Бразилии. Фигура венесуэльца Боливара является знаковой для истории этой страны. Лидер антиколониальной борьбы разбил испанцев на окраинах Кито, в битве на склонах вулкана Пичинча, а затем вступил в ликующий город, где его сердце покорила местная патриотка Мануэла Саэнс — «освободительница Освободителя», как называл ее сам влюбленный креол. Имя Боливара является сегодня политическим символом латиноамериканской интеграции, который понятен не только левым политикам, но и простым гражданам. И это разительно отличает «гражданскую революцию» от ксенофобской националистической повестки Евромайдана.
Но главным впечатлением от Эквадора стали не встречи с его левыми чиновниками — а видимые результаты социальной трансформации общества этой страны. Олег Ясинский, который читал этим летом в Киеве лекцию о революционных процессах в Латинской Америке, был прав, указывая на то, что достижения эквадорских реформ зачастую могут служить примером для Боливии и Венесуэлы. Так, в Эквадоре достаточно низкий уровень преступности — особенно на фоне сопредельных с ним стран региона. Здесь успешно решается инфраструктурная транспортная проблема — новые дороги и развязки заметны не только в Кито, где запущены линии метробусов. Основные трассы в высокогорных Андах прошли капитальный ремонт, а их качество является для равнинной Украины недостижимой мечтой. Трущобных районов сравнительно немного, а строительство доступного жилья на социальные кредиты от государства заметно активизировалось. В стране работает миссия кубинских врачей, а образование, расходы на которое удвоились, впервые стало доступным для большинства граждан— включая и прежде неграмотную индейскую молодежь. Специальная национальная программа обеспечивает граждан свободным доступом к ресурсам питьевой воды, а правительство изо всех сил старается тормозить рост цен на основные продукты питания — картофель, бананы, маис и маисовую муку, юку, кофе и сахар.
Проблема безработицы все еще высока— во многом это связано с тем, что деиндустриализованная «банановая» экс-колония только пытается развить собственную промышленность, — однако правительство пытается трудоустроить основную массу индейских крестьян, которые приходят в Кито из горных провинций. Если в Венесуэле роль социального лифта традиционно играет черпающая кадры из «низов» армия, то в Эквадоре эту роль отчасти выполняет полиция, которая была реформирована и больше похожа сейчас на народные дружины. Такие полицейские, без экипировки, а иногда и без всяких спец-средств, парами прогуливаются по Кито, не проявляя агрессии даже при виде подравшихся между собой горожан. А индейских женщин, которые и в столице не отказываются от своей традиционной одежды из шерсти альпака, массово набирают на работу в коммунальные службы города — что также дает небольшой, но стабильный заработок. Трудовое законодательство Эквадора считается одним из самых прогрессивных в Латинской Америке, и государство обычно становится на сторону наемных работников в трудовых конфликтах с частным бизнесом — что дает Корреа поддержку значительной части профактивистов.
