Конечно, не стоит идеализировать эквадорские реформы — несмотря на очевидные достижения, очевиден их ограниченный и половинчатый характер. Аграрная реформа на плодородной низине Косты — океанском побережье страны— тормозится активным сопротивлением латифундистов, которые превратили этот регион в свой политический оплот, исподволь настраивая местных креолов и мулатов против «захвативших страну» андских индейцев. В то же время, по словам местного политического активиста, который показывал нам эти места, в последнее время популярность Корреа растет и здесь — за счет его социально-ориентированной политики и тех самых хороших дорог. Однако буржуазия по-прежнему контролирует большинство ведущих предприятий страны и ее банковскую систему и торговую сферу — а избавиться от американского доллара, навязанного Эквадору после дефолта, так и не удалось, что явно является больной темой для сторонников президента Корреа. В республике легализована проституция, сохранившаяся здесь в тех архаических формах, которые веками существовали в Латинской Америке и известны у нас по романам Льосы, Маркеса и Амаду. А бедность — хоть и не кричащая — никуда не делась из городов Эквадора.
Активисты левого крыла местного комсомола — который раскололся на две фракции по вопросу об отношении к политике Рафаэля Корреа, — прямо рассказывали нам о том, что правительство старается ограничить радикализм низовых движений и не готово углублять революционный процесс. Однако вместе с тем они также не видят сегодня альтернативы поддержке программы эквадорского президента, сотрудничая с его сторонниками — что выгодно отличает этих людей от постсоветских левых сектантов.
Впрочем, безальтернативность кандидатуры исключительно популярного в стране Корреа, которую признают как его сторонники, так и его оппоненты, может явиться ахиллесовой пятой эквадорской «гражданской революции». Это стоило бы назвать «проклятьем Чавеса» — очевидно, что процессы социальных реформ в латиноамериканских странах практически в каждом случае во многом завязаны на харизматические личности революционных лидеров — несмотря на то, что они действительно опираются на низовую активность масс. И хотя Корреа заявил, что не будет баллотироваться на следующий президентский срок, соблазн нарушить это обещание, изменив конституцию, будет очень велик — особенно потому, что такая инициатива явно нашла бы широкую поддержку среди его сторонников. Именно их массовая поддержка позволила подавить попытку путча в конце 2010 года— когда бывший президент Лусио Гутьеррес организовал выступление офицеров военной полиции, недовольных сокращением льгот. Когда к ним вышел Корреа, в него бросили несколько гранат со слезоточивым газом, а затем на несколько часов блокировали контуженного президента в госпитале. Мятежники захватили аэропорт и пошли на штурм президентского дворца, с балкона которого выступал перед народом Корреа. Однако жители Кито вышли на улицы, сорвав попытку переворота, — что стало важнейшим показателем успешности политики эквадорского правительства.
Сегодня эти успехи по своему признает даже недоброжелательный к идеям «гражданской революции» «Первый мир» — поскольку все больше европейцев, североамериканцев и израильтян переезжают на постоянное местожительство в Эквадор.
