Кровь Донбасса полностью

«Nirvana» стала символом этого времени — как мода на шапки «Chicago Bulls» и спортивные штаны «Adidas», разбавленный спирт «Royal» на каждом столе, Бивис, Батт-хед и богатый дядюшка Скрудж, ток-шоу «Поле чудес», первые телесериалы и все те феномены социальной культуры, которые стремительно выросли на новом экономическом базисе, среди нот старых мелодий и обломков рухнувших идеалов. Музыка Кобейна — депрессивные песни, под которые мы шагали вперед по нашей дороге разочарований, — звучала в тон этой эпохе. «Песня Хоте as you are" очень обманчива: под внешней жизнерадостностью в духе восьмидесятых таится искренняя мольба; в голосе Курта чувствуется столько горечи, что даже спустя годы ее больно слушать», — пишет об одном из хитов «Nirvana» ее биограф Эверетт Тру. Эта музыка как бы передавала тогда общее чувство фрустрации — понимание того, что хотя мы действительно вошли в новый мир рыночных свобод и можем смотреть «Nirvana» на MTV, — этот мир отчего-то оказался похож на выжженную, а не на обетованную землю.

Такая созвучность с украинскими реалиями вряд ли была случайной для группы из далекой от нас американской глубинки. Ее песни отражали в себе социальные последствия общемирового процесса «восстания элит», который привел к обнищанию миллионов «маленьких» людей — не только в республиках бывшего Советского Союза, но и в торжествующих победу США, которых представляли нам в качестве эталона рыночного общества. Курт Кобейн, сын автомеханика и домохозяйки, вырос в Абердине — депрессивном городке лесорубов, где закрылось большинство фабрик, как это случилось и в Украине начала девяностых годов. «Абердин выглядел как город, в котором наступил конец света; так выглядят и другие промышленные города, когда в них умирает экономика, когда в них не остается денег и работы. Когда люди говорят о том, что 25 процентов населения США находится близко к черте бедности или за ней — они имеют в виду такие места, как Абердин... К нему даже бродяги близко не подходят — знают, что там нечем поживиться. Это реальная экономика США: та сторона Америки, о которой политики не любят разговаривать. У тебя нет никаких прав, только право на существование. Тебя никто не хочет знать, потому что ты не богат; у тебя недостаточно власти для того, чтобы стать частью какой-то политической программы. У тебя нет права голоса — потому что с тобой никто не считается»,— вспоминала Тоби Вэйл, феминистка из «Riot Grrrl», подруга и муза Кобейна, которая впоследствии станет автором песни «Free Pussy Riot».

Согласитесь— эти слова могли бы проиллюстрировать положение множества украинцев из городов и поселков девяностых годов, разоренных все теми же демоническими силами свободного рынка. Достаточно вспомнить старую песню Кузьмы «Скрябина» из провинциального западноукраинского Нововолынска — честные стихи о сплине этого времени, которые даже подпали затем под репрессии ЛЬВОВСКИХ чиновников.

Бiдна i соплива, брудна i нехлюйна,

Гидка i зрадлива, бридка i згубна.

Ti слизкi вокзали, на губах пiна,

Злодi, бомжари, то вона — Україна...

Вулицi, як нори, зрубанi дерева,

Нацики-герої, то вона — Україна...

Бiлi мерседеси, жовтi запорожцi,

Чия то вина, що то є Україна?..

Слушая это, можно понять, как мало изменилась за последние двадцать лет наша жизнь — пускай даже в нее вошел интернет, евроремонт, гаджеты и суши-бары. Стихи Кузьмы и сегодня выразили бы настроения многих наших сограждан, которые искренне поддержали новый Евромайдан. Однако элиты сделали все, чтобы не дать иного выхода их гневу, и умело использовали его в междоусобной борьбе за право управлять нами именем господствующего класса.