За неимением карты мы нарисуем ее и еще раз попробуем определиться и с маршрутом, и с наиболее опасными участками. На умение рисовать и, главное, память он не жаловался, а уж саму карту северного континента Саромэ в разных качествах он видел тысячи и тысячи раз.
Вначале он нарисовал на песке контур королевства Гард в виде своеобразного тела дракона и отходящие от него горные гряды в виде крыльев. Затем выделил две высоченные горы, рога дракона, с черной крепостью посередине, отступил немного в зыбучие пустоши и поставил жирную точку.
Какое-то время он и вовсе сидел без движения, будто в трансе, пялясь на свой набросок на песке принявший за двое суток твердость камня, и наконец, встрепенувшись, как птица, вампир прохрипел:
— Будет непросто, а теперь охота.
Своих подручных он оставил в убежище, оправданно считая, что на осложненной землями мертвых охоте на человеков они станут только обузой, а то и того хуже.
«Что же я зря, что ли, отметил это место на песчаной карте как чрезвычайно опасное, здесь рисковать никак нельзя, никаких боев, никакого шума, только скрыт и укус исподтишка», — еще раз подтвердил слои намеренья вампир.
Ночь очень сильно обнадежила плохой видимостью даже для вампира и поющей поземкой. И все равно на гребень бархана он выполз с наивысшей осторожностью, огляделся. Высунув язык, он, как змея, крутил головой, словно пытался пробовать на вкус горизонт.
— Есть, — с вожделением выдохнул вампир, слегка причмокивая.
***
Где-то в тысяче шагов от вампира словно восстал из песка темный силуэт, то ли тень, то ли призрак, да кто его знает, всякое случается в зыбучих пустошах.
«Что ж, уже третья ночь, придется вновь побегать, здесь он еще, здесь, где-то отлеживается, отрыжка упыриная», — подумал Ярис Экедо, выходя из тени.
Легкая улыбка тронула суровое сухое лицо седого воина, посмотревшего на темный контур черной крепости, представив, как бы удивились его высокородные ученики, узнав, чем ночами занимается их наставник.
— А что? — тихо сказал воин. У каждого свои предпочтения, кто-то любит красоток, кто-то вино, кто-то и то и другое, а кто-то ночные пробежки с нежитью.
Едва не рассмеявшись, Ярис бросил камушек-кругляк в гнездо зомби где-то в ста метрах, лучше его вряд ли кто знал зыбучие пустоши, поэтому он сразу определил точное направление и время пробежки и еще успел сказать:
— Живец номер один готов.
В месте падения камня песок словно взорвался, будто и не песочек это вовсе, а болотина, в которую угодил стенобойный снаряд камнемёта. Как всегда, из гнезда буквально вылетел первенец, самая сильная и быстрая тварь, за доли мгновения мертвец определился и звериными скачками понесся на спокойно стоящего воина.
«Семь, — пересчитал Ярис противников. — Хороший расклад».
Вожак гнезда, несмотря на то что бежал в подъем, к своей атаке еще ускорился, выпрыгнув метра за четыре до жертвы, пытаясь ударить сразу четырьмя конечностями, и чтоб обязательно песок попал в глаза мяса, а может быть, источника пряности.
Ярис Экедо на мгновение словно бы пропал, исчез из поля зрения и с линии атаки, без труда уклоняясь от страшных когтей нежити. Мертвяк, клацая челюстями, секунду-другую буксовал в песке — и снова атака. Воин вздохнул и выхватил короткий кинжал.
— Экий ты шустрый, ну так нельзя же, мертвецы должны лежать спокойно, с тяжелыми медным монетами на веках, а ты, — пошутил Ярис и в перекате отсек часть стопы первенца. — Прости-прости, просто уравниваю шансы твоих дружков, — с издевкой сказа воин и побежал по намеченному маршруту, прокричав: — За мной, дохлые, покажу вам неплохое место для упокоения.
Страшно бесшабашный воин бежал легко и бесшумно, иногда подпуская свору мертвых совсем близко, а потом опять отрывался от пылких мертвяков метров на десять, постепенно они, как и положено, вытянулись в линию.
