О такой мощной маскировке он даже и не слышал, с его-то сединами и опытом. Второй раз он увидел глаза лазутчика уже прямо напротив стола играющих в карты вампиров, всего пара секунд наблюдения, а ему и этого хватило, чтобы кое-что выявить. Почетный гражданин, бессменный ректор академии уже и не помнил, как давно его ничто так не удивляло, как происходящее. Тот, кто явно готовился напасть на боевую звезду вампиров, очень молод, с сердцем, бьющимся невероятно ровно, будто на прогулке. А буквально через мгновение страшный взрыв, казалось, шарахнувший по всей академии, напрочь снес, словно засохшую грязь, часть основания, порвав мощный защитный купол, будто бумажный.
Архимагистр считал про себя — один, два, три, четыре, простой счет всегда ему помогал собраться в сложных ситуациях. Несмотря на отходняк от пут, Морти Вард нашел в себе силы приподнять голову и осмотрелся. Каменные глыбы, обугленные куски вампиров, стоны его людей — тех, кто во время удара находился с ним на верхнем ярусе амфитеатра, — у них, как и у него, ударом снесло путы Элоха.
«Вроде бы живы», — подумал ректор и откинулся, увидев, как сверху к ним в два прыжка подоспела стремительная тень.
— Потерпите, — крикнул молодой воин в черном и почти незаметным движением срезал ему и ошейник, и браслет кандалов на правой руке.
Пока ректор отходил от увиденного проклятого оружия у своего горла, эта черная молния накрыла чем-то Илли и устремилась к разлому назад, прокричав себе за спину:
— Держитесь, надо подстраховаться с порталом.
«Кто он такой, этот бешеный, почему я его не знаю, и как он собирается блокировать портал?» — задавал себе вопросы ректор, лихорадочно пытаясь использовать магию. Злость и эмоциональный подъем помогли, хотя и оставшаяся на нем синь снизила эффективность его удара по площади лечебным блоком. Пару мгновений потребовалось Морти Огнерукому, чтобы уверенно встать на ноги и окончательно избавиться от объятий сини. Великий маг еще раз накрыл себя и своих соратников блоком из лечебных заклинаний и зло рассмеялся.
— А вот теперь жду не дождусь нашей встречи, проклятые дети москитов.
«Чего это я впустую время трачу», — посетовал на себя ректор и бросился освобождать от сини своих людей.
Малым Астральным резаком он, как скальпелем, вначале освободил праправнучку, отметив, что их освободитель галантно накрыл наготу Илли буквально драгоценным кителем военного образца.
— Деда, это кто такой? — тихо спросила Илли, в огромных глазах красавицы блестели слезы. Простоять голой несколько месяцев — это настоящая бездна для известной в Академии недотроги.
Архимагистр погладил по голове внучку, слегка прижав к себе
— Без понятия, и давай без влажности, всегда помни, моя девочка, кто ты есть, — сказал Морти, ласково потрепав девушку за щеку, и унесся к следующему узнику.
Освобождаемые словно сговорились, задавая главе академии один и тот же вопрос:
— Кто это?
И только его ближайший проректор прохрипел, вроде как рассмеялся:
— Морти, от тебя пахнет как от скунса, это что-то новое, и еще из нового, считалось, убить на девятом уровне невозможно.
Ректор шумно выдохнул, поскреб отросшую бороду и ответил:
— От тебя, дружище, амбре не менее крепкое, глаза режет. А насчет смерти на девятом, много чего считалось до недавнего времени невозможным, придётся пересматривать догмы, они устарели, как и мы, похоже. И давай двигай мослами, у нас дел невпроворот, за год не переделать.
Когда они уже совместными усилиями освободили всех тех, кто попал под дружественный удар, на сердце ректора заметно полегчало. Двадцать один человек, считай, все высшее руководство Академии и его личный секретарь — это, знаете ли, сила. Морти Вард Огнерукий осмотрелся, картина нерадостная, треснутый амфитеатр, кругом глыбы камей и бесконечные ряды заключенных. Зато его Илли смотрелась словно на балу у императора, китель спасителя сидел на праправнучке как влитой, будто только из рук костюмера.
«Непростая одежка, ой непростая, надо же, пуговицы из черных бриллиантов, а фасон хорош, да нет, он великолепен, надо бы упростить и рассмотреть, как новую парадную форму Академии. О чем это я, старый олух», — обругал себя ректор и обратился к освобожденным:
— Коллеги, как я понимаю, нам всем требуется определиться, что происходит. А пока ничего не понятно, держимся военного положения. Принять построение малой боевой группы.
Высшая каста руководства Академии тут же доказала, что очень давно является лидирующей военной аристократией. Люди почти мгновенно преобразились, выстроились и теперь даже на вид представляли из себя грозную силу.
— Техо, — обратился ректор к своему главному заместителю, — за тобой общий щит, остальные на поддержке. Вперед!
***
