Затем пришлось перезапускаться и опять четверть ци, как в прорву ухнула, правда, теперь все сработало шустро, появилось и новшество — такой здоровенный обелиск непроглядного темно-синего цвета с редкими белыми всполохами света. Рядом, будто рукоять для этой двери, выпукло сияли выбранные им ранее атрибуты и список наличествующих на нем артефактов годных для изменений.
«Ну что же, семь бед один ответ, смело идем дальше», — поддержал себя Ву и выбрал оба меча.
Улучшенной трансформации для ценных мечей артефактов он как-то опасался, а вот до улучшенной адаптации дотронулся. Выпуклая надпись тут же потухла, а обелиск буквально просиял, как бы приглашая. Ву покрепче сжал рукояти лезвий в ножнах и смело вошел в это темно-синее сияние. Внутри все представлялось как бы шиворот-навыворот все видимое пространство казалось сияюще-белоснежным, он же весь был антрацитово-черным, а вот мечи его наблюдались цвета грозового облака, рукояти же так и вовсе из слоновой кости. Вначале очень заметно потемнели режущие кромки, а затем в какой-то пропущенный глазом момент — раз, и оружие чернея черного. Действия способности завершились, а взору представились вот такие характеристики модифицированного оружия.
Это раньше ему казалось, что мечи превосходны, разве что кроме рукоятей, и только теперь он понимал, насколько заблуждался. Ву не сомневался, что держит в руках идеальное для себя оружие, будто какое-то хищное продолжение рук, а адаптивные ножны, стоило лишь подумать, переместились за спину. Не удержался, слова словно сами вырвались.
— Прелесть моя, жемчужина, ты вновь права и вмешалась вовремя, спасибо тебе и за дельный совет, и за своевременную подсказку, за мной должок.
Ву уже решил, как отметить становившуюся все эффективней помощницу, в ближайшую связь с Арго он уж постарается для своей жемчужины.
— Латы, цвет чешуи — темное-червонное золото, широкий пояс в виде переплетенного черного плюща, — приказал он снаряжению.
И сам восхитился, как получилось зажигательно и по-царски превосходно. На поясе не хватало лишь одного, и он обратился к древнему оружию, очень не любившему публичность.
— Зодчий, прости за молодость мою, дурь и понты, но мне бы хотелось при этаком судьбоносном случае и соответствующем параде, чтоб все хищные стороны нашей натуры принимали участие. Мы все должны отдать честь великому воину.
«Боги, что я несу, я всерьез разговариваю со своим кинжалом», — посетовал про себя Ву, но продолжил в том же духе, полагаясь на правильность этого пути.
— Я бы хотел, пусть на час, видеть тебя чадящим тьмой на поясе.
Сказал и тут же сглотнул, ощутив у себя на перевязи опаснейшее лезвие с рукоятью в виде черного ворона, с перьями-лезвиями и живыми глазами-бусинками, источающими тьму. Как оказалось, это своенравное нечто с жутким характером и форму по своему желанию могло менять. Несмотря на то, что выглядел он теперь будто древний князь демонов, Ву не питал иллюзий, самокритично представляя себе годы истязаний на тренировках, раны, увечья и литры пота, пока он сможет стать достойным этих лат, этих волшебных лезвий.
«Ничего, я смогу, я сдюжу, дайте только срок, должники мои кровники».
Более не тянул, не малохольничал, подкинул заветный кубик энерго и уверенно произнес:
— Связь! Ярис Экедо, прозванный Неистовой Сталью.
Новые возможности золотой торговой лиги, отразившиеся на его вызове, Ву оценил с лету. Примерно пять ударов сердца, а то и больше он видел вызываемого до получения им сигнала.
Мастер-мечник увлеченно и с задором в блестящих глазах отражал атаки принцессы Мирры, иногда шутливо подтрунивая над, видимо, своей ученицей, этим заставляя ее еще интенсивней двигаться.
— Знаете, ВВ, белка — это забавно. А вот если она с мечом, и вовсе можно живот надорвать, прыжки на отлично выпады твои дрянь, дрянь.
