—Уже поздно, иди в дом, а то твои друзья начнут беспокоиться. Завтра утром я попытаюсь научить тебя кое-чему из того, что знаю о магии. Мои знания невелики, но и эту малость освоить совсем не просто. Располагаешь ли ты временем для учебы и вы спешите?
Вопрос застал меня врасплох. Спешу ли я? Возможно у меня и есть какие-то очень срочные дела, связанные с договором с Ризадо, но я о них просто не помню. Единственное , что стоило бы сделать сделать в ближайшее время — это найти мою сестру и удостовериться, что с ней все в порядке. Но она сейчас должна быть у нашего дяди. У него немного воинов, но главная защита в том, что сестра должна прятаться у него тайно. Если я сейчас поеду к ним, то сам могу привлечь ненужное внимание. Сабуро и Кафка, насколько я знаю, тоже не имеют срочных дел. Фрея хотела добраться до Южной крепости, чтобы найти друзей ее учителя, но она даже не знает точно, кого ей искать. Так что думаю, ей тоже не обязательно спешить туда изо всех ног.
— У меня нет срочных дел. Но я обещал довести Фрею туда, где ее должны ждать. Я переговорю с ней. Если она не будет против, то я буду рад задержаться на какое-то время.
— Ты позволишь девчонке решать за тебя?
— Я пообещал, что позабочусь о ней и доведу туда, куда ее вел учитель, пока его не убили. Я привык держать свое слово, даже если дал его ребенку, чтобы его успокоить. Поэтому она сейчас может решить пойдем ли мы завтра дальше или задержимся. Но если я не смогу сейчас остаться, то вернусь потом так быстро, как смогу.
— Не загадывай так далеко. И лучше задержитесь сейчас. Девочку у нас никто не обидит. Тануки здесь теперь не скоро объявятся, а больше в нашей глуши опасаться некого. Давай, уже иди, там ужин давно остыл.
Мысли о ужине сразу заставили меня пошевелиться быстрее. Я неожиданно понял, что с рождения еще ничего не ел. Под урчание живота я направился в дом, где меня уже заждались.
Когда я зашел в дом, то все уже ждали меня за столом.
— Господин Дайнслейв, мы уже начали беспокоиться, — сказал Сабуро с явным облегчением, вы пропал на несколько часови только совсем недавно староста сказала, что вы скоро вернетесь и распорядилась подать нам поесть.
— Да мы беспокоились, — подтвердил Кафка, — и ждали с нетерпением.
— Ему не терпелось начать есть, — с улыбкой проговорила Фрея и вызвала у всей компании смешки.
— И ничего смешного я не вижу! — возмутился алхимик, — мой желудок урчит уже так громко, что у меня скоро заложит уши!
— Так давайте оценим угощение по достоинству, — сказал я, усаживаясь на оставленное для меня место.
Ничего неожиданного на столе не было. Отварной рис с овощами дополнял куски аппетитно пахнущей рыбы, которую мы приправляли кисло-сладким соусом. Еще на столе лежала зелень. Но если побеги лука мне были знакомы, то все остальное в прошлой жизни мне есть не доводилось. Кафка и Сабуро ели все и с апетитом. Фрея выбирала листья, напоминающие крест салат, но более темные и имеющие свежий запах.
Ешь се.. — сказал ей Кафка с набитым ртом, потом прожевал и добавил. — не стесняйся и жуй все. Я как алхимик знаю, что в каждой из этих травок содержится очень много пользы.
— Нас учили избегать пищи с резким запахом, — нерешительно ответила Фрея, — хорошо воспитанная девушка должна иметь свежее дыхание.
— Если ты съешь лука или сэри или лишний раз макнешь рыбу в острый соус, то не начнешь дышать огнем, как дракон, — высказал свое мнение Сабуро. Сам парень с удовольствием следовал озвученному совету, жуя все подряд и не жалея соуса.
Фрея сперва нерешительно, а затем уже более уверено начала пробовать все, что было в лежащем на столе съедобном «гербарии».
Я тоже решил попробовать местные витамины. Мне раньше нравилось закусывать борщ зеленым луком, а жаренное мясо кинзой и петрушкой. Я начал по очереди брать разные травки и жевать их, макая в соус. Одна оказалась жгучей, словно чеснок, вымоченный в настойке красного перца. Я спешно заел ее рисом и рыбой. Следующие я пробовал куда осторожнее. Вкус двух травок мне не зашел, а остальные оказались довольно приятным дополнением к основным блюдам.
Последним что я попробовал, было растение с мелкими перистыми листья с красноватым оттенком. Вкус был приятным с легкой остротой, но когда я разжевал первый такой листик, то неожиданно услышал недовольно бурчащий голосок: «Жуют, жуют... Жуют жуют.. Ням- ням... Не дают.. Жуют, жуют, ням-ням. Не даю-ю-ют.. У-у-у... Жуют, жуют»
— Вы это слышите? — спросил я.
— Что? — непонимающе переспросил за всех Кафка.
— Кто-то тихонько бубнит «Жуют, жуют, ням-ням, не дают...»
— Я ничего не слышу, — сказал Сабуро,
— Я тоже, — подтвердил Рю. — Может вы услышали кого-то из домашних духов? Точно! Мы же не поделились едой перед трапезой. Ничего, сейчас все исправим.
Кафка сложил на дощечку горстку риса, кусочек рыбы в соусе и листик травки, как раз такой, что я съел последней. Собрав подношение для духов он отнес и положил его на пол у токономы.
Судя по тому, что бормотания умолкли, Кафка сделал все правильно
