— Учись удерживать себя между двух миров. Правды две, для каждого плана своя. Задержись в обоих разом — увидишь истину.
— Вот как… Тяжко, однако… Но я постараюсь. И все же, тот огонь… Он ведь форма хаоса, верно?
— Одна из многих. Он бывает в виде тумана, болотной жижи, слизи, кристаллов, что могут даже материально проникнуть в наш мир. Бывает и живым. Злые духи тому пример. Чувства порождают хаос, а хаос может родить чувства, если ты понимаешь, о чем я.
— Преобразование и сохранение?
— Ага. Если хватает воли, можно поглотить чувства, что порождает хаос, и насильно его развеять, обуздав их. В этот раз я тебе помогла, но ты можешь и сам попробовать. Главное — не берись за что-то большое или плотное. Никогда не берись, если нет опытных людей рядом, и я к таким не отношусь. А также не пытайся подчинить хаос. Это не под силу ни людям, ни духам. Многие пытались, лишь потеряли себя.
— Что-то как-то все очень грустно звучит. Но я запомню это. И все же… Можно ли локально создать участок хаоса и подавить его же. В качестве тренировки?
— Во-первых, ты точно не в себе. Во-вторых, если реально будешь заниматься таким, то только не на полях, лучше поодаль от деревни. Пусть хаос ты и развеял, к берегу этому рыба ещё неделю под страхом смерти не поплывет.
— Все настолько плохо? — Мои глаза вылезли на лоб — Неужели, я совершил что-то настолько ужасное?!
— Ужасно не то, что ты сделал, а то — как. Зажарить рыбу с помощью ци относительно нетрудно, пусть и требует её большого объема. Но кроме энергии, что была влита в рыбу, ты расплескал свою злобу в мире духов. Последствия видел. И ты никогда не развеешь хаос до конца. С этим могут справиться лишь духи и сам мир.
— Я буду осторожнее… Надеюсь, подобное не повторится. И все-таки, как я смог подействовать на рыбу?
— Чем меньше разума у существа, тем теснее оно связано с тем миром, поэтому на рыбу легче всего воздействовать. С кошкой так легко не получиться, с человеком тем более… — Кизото встала на ноги, — Я пойду закончу со скотиной, а ты пока медитируй. Но осторожно.
— Хорошо… Раз вы так говорите, продолжу здесь — я вздохнул, ведь думал, что практика начнется сейчас — мне нравится место. Умиротворяет…
— Как скажешь, Дайнслейф — староста ушла восвояси.
В этот момент я был расстроен, но раз уж нужно медитировать, буду. Но сперва изучу получше рыбу. Уж больно странно она пропеклась.
Оказалось, что наиболее поврежденные части, и правда, идут от сердца, но не совсем по сосудам. У них какой-то странный путь. К тому же, когда я ухватился за голову рыбы, та оказалась все еще горячей, хотя прошло уже немало времени. К тому же, глаза тоже явно изменились. На эту деталь прежде внимания не обращал. Взяв камешек, я на другом, более крупном булыжнике стал планомерно разламывать череп и без того многострадальной рыбы. Ножа с собой не было, а желания бегать по деревне с останками рыбы в руках — тем более.
Оказалось, что мозг был полностью сварен, даже запечен. Похоже, что энергия имеет какой-то странный, свой ток в теле, как и собственную связь с миром духов. Но кровеносная и нервная системы тесно связаны с её путями, потому и картина такая. Интересно, как человек проводит энергию?
С горой мыслей медитировать нельзя, потому останки рыбы я пока решил отдать кошке, что уже долгое время засматривалась на мой улов. После того, как рыбу унесли, я сложил руки перед лицом и закрыл глаза.
— Спасибо за твою жертву, я не забуду твоего вклада в науку, — произнес я, направив тело в сторону, куда ушла кошка.
Что-то внутри меня подсказало, что подобный жест в сторону погибшей рыбы будет уместным. Может, воспоминания Ризадо вмешались?
В любом случае, моя медитация начинается здесь и сейчас. Снова поза лотоса, прямая осанка, закрытые глаза, расслабленные плечи. Сознание погрузилось сперва в спокойствие, после в пустоту. И вот, я вновь оказался среди струн. На этот раз скрежет, вызывавший диссонанс в пении духов, исчез, потому головная боль не усилилась.
В прошлые разы я исследовал мир снаружи себе, касаясь желтых струн. Но здесь есть еще синие, красные, белые, едва заметные в темноте чёрные. Трогать их пока не отваживался, предчувствие говорило, что мне слишком рано пытаться их коснуться. Но на сей раз я набрался смелости и тронул одну синюю. Но не тут-то было!
Рука просто прошла сквозь неё, вернее, струна прошла через мои пальцы, вызвав в них чувство онемения. Оно прошло быстро, потому меня не остановило такое неудобство. В прочем, других струн я тоже коснуться пока не мог, а значит, ощущению можно было верить. Жёлтые же трогать сильным желанием я не горел. Думаю, ещё успею их исследовать. В таком случае, попытаюсь повторить то, что только что сделал с Кизото.
— Я хочу вернуться! — сказал я сам себе, и тут же оказался в уже привычном мире, открыв глаза.
Струн видно не было, а пение духов утихло. Лишь ветер колыхал одежду и волосы. Похоже, я что-то сделал не так.
