Аико подошла на расстояние шага и протянула две руки ладонями вверх. Подом зажмурилась на пару секунд и снова открыла глаза. В этот миг над ее руками пролетела зеленая стрекоза. Маленький вертолет заложил крен и начал кружиться над девичьими ладошками. Через пару секунд стрекоз стало двое, потом трое. Потом еще и еще. Они были всех оттенков зеленого и желтого. В полете они яркими снежинками то разлетались шире, то собирались в в шар.
Наконец девушка рассмеявшись, взмахнула руками, и стрекозы разлетелись в разные стороны.
— Красиво! Очень красиво, — сказал я провожая взглядом разлетающиеся искрами кусочки калейдоскопа из крылатых созданий, — и ты очень красивая...
На последней фразе я протянул руку и коснулся кончиков ее пальцев. Она отдернула руку и я осекся. Улыбка девушки погасла. Она смотрела на меня серьезно и даже слегка насторожено.
— Прости, — мне стало неловко, — просто я немного не в себе после того, что у меня получилось.
Я склонил голову, как здесь принято при извинении и выражении почтения. Прикасаться к девушке без ее разрешения в местном обществе не принято. Это можно даже счесть за оскорбление.
— Ничего страшного, — ответила она сделав шаг назад. Но потом куснула себя за губу и прищурившись спросила, — А ты правда считаешь меня красивой?
— Да. Ты, наверное, самая красивая девушка, какую мне доводилось встречать, — ответил я и готов поклясться, что именно так оно и есть.
На Аико были короткие до середины голени штаны и свободная рубашка. Босые ноги перемазаны глиной. Волосы на голове были собраны в узел и закреплены тонкой палочкой-заколкой, но пара непослушных локонов падали на лицо через лоб. Глаза были словно мозаика из кусочков янтаря и изумруда. Кожа у нее была светлее, чем у большинства жителей деревни и на носу красовалась компания веснушек.
В этой одежде трудно было рассмотреть фигуру девушки, а прическу она сделала, просто собрав свою огненную шевелюру в узел. Но я видел и чувствовал, что такой девушки я раньше не встречал. Может виноват откат после тренировок с планов духов, но я видел перед собой ту самую, в которую можно влюбиться с первого взгляда. Такую о какой мечтаешь, но не веришь, что она существует.
Аико сумела разрушить очарование момента, показав мне язык.
— У тебя такое выражение лица, словно ты заглянул в свою тарелку и увидел там вместо запечной рыбы живую лягушку, — девушка улыбнулась. — Что ты собираешься сейчас делать?
— Наверное пойду в деревню искать Кизото, — ответил я, — хочу ее кое о чем расспросить.
— Пошли вместе, я кое-что покажу тебе по дороге.
— Пошли, — согласился я.
— Только пойдем немного в обход, — сказала Аико, поворачиваясь и трогаясь в путь.
Девушка шла по неровным глиняным валам легко и непринужденно. Словно не босиком по неровным осыпающимся склонам, а в кроссовках по ровной дороге. Я еле успевал за ней, но признаться, что боюсь поскользнуться и свалиться в воду, я не решался. Обогнув несколько рисовых полей, мы приблизились к небольшой речушке, которую мы переходили по мосту перед заходом в деревню.
— Вот, это здесь, —Аико остановилась у берега в ничем не приметном месте и указала на воду. — Слушай.
Я не понял сперва, что она имела в виду, а потом попробовал вернуть состояние, которого достигал медитацией.
Прикрыв глаза, я прислушался к миру вокруг, в реке и к тем, кто в ней живет. Рыбы в ней тоже было много. Но если на полях она неспешно перемещалась или просто стояла на месте, то в течении реки силуэты мелькали словно молнии. Хотя ближе к берегу тоже было много спокойно стоящей рыбы. Я "прислушался" повнимательнее и понял, что на этом изгибе реки образовался глубокий омут и этот омут обитаем. В глубине воды находился кто-то очень большой. Это была либо гигантская рыба, либо что-то очень близкое к ней. По "цвету" гигант был таким же, как большинство рыбин.
— Вот это махина! — не держался я от комментария.
— Да он большой. Он самый большой и старый на всей излучине реки. Он ее хранитель.
— Так он дух или он рыба.
— Да он дух и он рыба, —словно объясняя мне прописную истину, ответила девушка. Жители деревни знают о нем и раз в месяц приносят ему жертвы.
— Ему что скармливают непослушных детей? — ляпнул я, не подумав.
— Конечно нет! На каждый третий день каждой второй желтой луны духу излучины приносят слепленного из риса змея, начиненного девятью пузырями с молоком. Только одну луну зимой пропускают. В это время дух спит и не примет жертвы.
— А почему ты решила мне его показать.
— Подумала, если ты умеешь разговаривать с рыбами, то может сможешь поговорить и с духом излучины. Он очень древний и мудрый.
— Ну тогда, я наверное попробую. Правда я не уверен... — я сел и прикрыл глаза, глубже погружаясь в медитацию.
