— Рю, спрячь оружие в ножны. Не ставь под удар свою жизнь и жизнь товарищей. Если хочешь помочь, езжай к кугэ провинции и попроси защиты и справедливого суда для меня. Может ты успеешь предотвратить мою казнь.
Я понимал, что спасти меня так не удастся, но возможно Рю поверит мне и не сделает большой глупости, умерев на этой улице прямо сейчас.
Я видел, что Кафка колеблется. но потом его взгляд упал на Фрею и он медленно вложил меч в ножны.
— Уходите, вы им действительно не нужны, но лучше пусть вас защищает расстояние., — сказал я и видя неуверенность Кафки, добавил, — Рю, уводи Фрею и Сабуро ради их безопасности, не делай мою жертву напрасной!
Лицо алхимика исказила гримаса. Он явно хотел что-то сказать, но сдержался. Вместо этого он подхватил с земли упавшие сумки, взял под локоть раненного Сабуро и двинулся прочь, увлекая за собою также и перепуганную Фрею. Парню хватило ума понять, что нужно убраться из под прицела лучников, пока меня вяжут. Доброта старшего может оказаться ложной и воины могут захотеть убрать ненужных свидетелей. Несколько секунд и все трое скрылись за углом дома. Двое воинов за это время успели подойти ко мне вплотную. Один из них достал шелковый шнур, второй стоял наготове с обнаженным клинком.
У стены дома осталась стоять Аико. Похоже смелая девушка хотела мне помочь, но не знала как. Зря она не ушла с остальными. Не хотелось бы, чтобы она пострадала.
Но как же не хочется превращаться в связанное животное, которое поведут на убой. Гвидо же будет наслаждаться, пытая меня. Теперь у него будет оправдание. Я же преступник.
— Я не пойду с вами! — сказал я, делая шаг в сторону и не давая накидать шелковую петлю мне на руку, — я не собираюсь делать подарок ублюдку Гвидо, убившему мою семью.
— Не стоит оскорблять нашего господина. И лучше дай нам сделать овою работу. Стань спокойно и вытяни руки, если не хочешь потяжелеть на стрелу-другую.
Я снова уклонился от шагнувшего на меня воина, сделал нырок и пробил боковой слева в голову. Тот покачнулся, но удар выдержал. У здоровяка железная челюсть. Он шагнул ко мне снова, пытаясь схватить, но я опять уклонился, отправив кулак в его печень, но удар практически не прошел из-за плотного кожаного доспеха. Тогда я качнул маятник и ударил справа боковым в ухо, а потом добавил апперкот левой.
Здоровяк устоял, но отшагнул, потряхивая головой и выставив перед собой руки. Его напарник направил на меня меч, ожидая команды от командира.
Тот похоже задумался, что делать со строптивой добычей. На принятие решения у него ушло от силы три секунды
— Прострелите ему колени! Калекой особо не побегает.
Мечники расступились, уходя с линии прицела лучников. Те синхронно вскинули луки и оттянули тетиву. Стрелы уже готовы были отправиться на свидание с моими менисками, когда неожиданно вмешалась Аико.
— Не смейте!, — закричала рыжеволосая девушка, взмахивая руками.
В сторону воинов ударил порыв ветра. В воздухе закружилась пыль, закрывая обзор. Ветер был достаточно сильным чтобы ошеломить, но не настолько, чтобы сбить воинов с ног.
—Ведьма! — выкрикнул старший отряда, закрывая глаза от ветра ладонью. — Пристрелите ее!
— Не-е-ет! — закричал уже я.
Я кричал, сорвавшись в бесполезном рывке к девушке. Кричал, видя, как она оседает на землю с двумя стрелами в груди. Кричал, разрезая свою ладонь и швыряя огонь в лицо врагам и бросаясь следом. Но они хорошо знали свое дело.
Прикрывшись от пламени толстыми несгораемыми нарукавниками, здоровяк, которому я только что нанес несколько ударов кулаками, дождался пока я подбегу и приложил меня рукоятью меча по голове. Я упал и сквозь накотившеюся пелену почувствовал, как в запястья врезается шелковый шнур, стягивая руки за моей спиной.
Связав, здоровяк поднял меня как котенка за шкирку и встряхнул:
— Сам пойдешь или поволочь тебя по земле для сговорчивости? — говоря он отопыривал рассеченную моим ударом губу. Парень меня явно невзлюбил.
Озвучив угрозу, он бросил меня на землю.
Я встал на одно колено, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. Почему?! Она была такой искренней, светлой и яркой, словно ее собрали из солнечных лучей и радуги. Не прошло и двух часов с того момента, как мы познакомились и вот она погибла из-за меня.
Я поднял глаза на связавшего меня силача и подумал о том, что не против проверить, можно ли разогреть кровь человека, как у рыбы. И пускай я надолго отравлю деревенскую улицу на плане духов хаосом, а сам не выдержу отката. Зато я отомщу этим выродкам. Эмоции лучший проводник на план духов. Я вспомнил, как мой гнев тогда проник в рыбью тушку. Гнева во мне сейчас хоть на хлеб намазывай. Бутербродов на всех хватит. Я почувствовал как огонь в моих жилах рвется наружу. И я нашел ему новый выход. Я собрал из него ручей и направил к тому красному пятну, что отражалось на плане духов там, где стоял здоровяк.
