Закончив с ужином мы еще один раз перепроверили вещи. К нашим сумкам добавилась еще парочка, которые принесла Кизото. В них было уложено съестное на неделю для нас троих. В основном там были вяленые фрукты и копченая рыба. Также было немного сваренного риса на первое время. Сырой рис мы не брали, потому что сварить его не получиться, духи в лесу плохо относились к тем, кто разжигает костры. Подумав, мы прихватили еще пару одеял. Думаю, хозяйка будет не против. Полученными от Мушико плащами-накидками конечно можно укрываться, но и подстелить лишнее под себя не помешает. Практика врача терапевта из прошлой жизнь позволяет мне перечислить длинный список неприятностей, которые можно получить, переспав на холодной земле.
Наконец предварительные сборы были закончены и мы отправились в сенте. Еще одна рекомендация для посещения леса на горе. Лучше туда отправляться чистым. На этот раз поход в местные бани прошел без приключений, чему я был только рад.
Вернувшись в дом старосты я с наслаждением вытянулся на кровати. Уснул я мгновенно и проснулся уже утром. Так получилось, что я встал первым, но завтрак уже ждал на столе, а Кизото уже не было.
Садясь за стол я увидел знакомого мохнатого старичка в шляпе. Печной дух не скрываясь от меня прошел по комнате и даже кивнул, что-то бормоча в бороду. Я кивнул в ответ. А ведь это один из самых скрытных духов. Похоже, что местные "домовые" уже считают меня за своего.
Вторым поднялся Кафка, а через минуту к нам присоединилась Фрея. Мы быстро подзаправились, рассчитывая. что следующий раз поедим уже добравшись на место и выдвинулись в путь.
Когда мы подошли к окраине деревни, то солнце только-только оторвалось от горизонта на востоке. На просторной площадке между оградой поселения и начинающимися рисовыми полями собралось довольно много народа. Похоже, что жители деревни проводили какой-то ритуал.
На плоском камне в середине площадки разгорался большой костер, сложенный из крупных поленьев вперемешку с пучками соломы. На вершине паляницы лежал продолговатый предмет, завернутый в ткань, которая уже загорелась.
— Похороны, — сказал Кафка, который в отличие от меня сразу понял, что здесь происходит. Мы подошли ближе. Люди смотрели на огонь. Кто-то из них, похоже, молился, другие негромко переговаривались между собой или просто думали о своем. Кизото стояла у края площадки.
— Кто-то умер? — спросил я ее когда мы приблизились на расстояние пары шагов.
— Да, — ответила староста. — Умер шорник Гейдел. Он был уже стар, успел вырастить детей и внуков, а умер в своей постели во сне и с улыбкой на лице. Хорошая смерть, которой можно пожелать любому кроме воина.
Я решил немного задержаться и посмотреть на местные похороны. Я стал у дерева, опершись спиной о ствол, и перешел в пограничное состояние. Проявилась уже привычная картина с вибрирующими от тока ци струнами. Костер мало изменился. Пламя выглядело примерно так же, каким я видел и ощущал его в привычном мире. Но кое-что в костре все же поменялось.
Кокон с телом в обычном мире выглядел как темное пятно в цветке из пламени. В пограничном же состоянии я видел его как самый яркий фрагмент костра, как-будто тело было раскаленным колосником в хорошо раскочегаренной топке и отдавало заметно больше тепла, чем получало. Как рассказывала Кизото, огонь разрушает границы путей ци и энергия высвобождается. Часть ее питает пламя, делая его выше и ярче, часть рассеивается, а часть должна уйти к умершей душе, стоящей на пороге пути в другой мир.
Я смотрел на языки пламени, на вибрацию струн, на силуэты незнакомых мне духов, которые зачем-то кружили вокруг костра. А потом я понял, что вижу душу умершего.
Рядом с костром на высоте сгорающего тела завис белый силуэт. Не красный, как у живых людей, и не желтый, как у большинства знакомых мне духов, имеющих воплощение в нашем мире, а именно белый. А заметил я его потому, что он постепенно становился все ярче. Сперва его было трудно заметить на фоне светлого неба, но по мере того, как тускнело сгоравшее тело, силуэт души умершего наливался светом и силой. В какой-то момент пламя костра всколыхнулось. Мне почудился взмах огненных крыльев, что на мгновенье закрыл небо. В тот же миг душа исчезла.
Наверное огненный дух Гои-но в это время приоткрыл путь из нашего мира в серые пределы, через которые тянутся бесконечные дороги, соединяющие бесконечные миры.
Костер после этого сразу начал затихать, в воздухе стал кружится пепел, а огонь уже не пылал огромным столбом, а постепенно угасал, всем своим видом говоря, что скоро прогорит и погаснет.
Душа ушла в другой мир. Есть маленький шанс, что она возродиться в новом теле на моей родной Земле. Только все равно у нее не будет памяти о прошлой жизни. Интересно, а моя душа, сколько миров она успела пройти, сколько забытых жизней у меня за спиной? Можно ли их вспомнить?
— Вы всегда сжигаете умерших на этом камне? — спросил я Кизото, вернувшись в обычное состояние.
