— Но этот человек из Лейбштандарта СС?
— Несомненно, они носили такие повязки на левом рукаве. Но так же поступали и многие другие эсэсовцы и даже просто члены национал-социалистической партии. Но у тех, кто служил в Лейбштандарте, на левом рукаве еще была серебристо-серая нашивка со словами «Адольф Гитлер». Это было отличительным знаком Лейбштандарта. На фотографии может быть изображен и эсэсовец, но мне нужно увидеть не только рукав формы, чтобы дать однозначный ответ на этот вопрос. — Эрдберг улыбнулся. — Но, насколько я понимаю, это невозможно, так ведь?
Когда Фолькманн покачал головой, Эрдберг протянул ему фотографию.
— Где же вам удалось это раздобыть?
— В Южной Америке.
Эрдберг ухмыльнулся.
— А в чем, собственно, проблема? Вы выслеживаете какого-то старого фашиста? Я не думаю, что до наших дней дожил хоть один из тех, о ком стоит говорить.
Фолькманн покачал головой.
— Нет. Я пытаюсь выследить одного человека. До войны его отец эмигрировал в Парагвай, и, возможно, эта фотография может нам помочь.
— О каком времени идет речь?
— 1931 год.
Американец нахмурился.
— А при чем тут Лейбштандарт СС?
— Отец этого человека был коричневорубашечником, членом SA. Тэд Биркен сказал мне, что некоторые коричневорубашечники впоследствии служили в Лейбштандарте СС.
— Да, это правда. — Помолчав, Эрдберг пожал плечами. — Извините, но я ничем не могу вам помочь.
— А вы не знаете, у кого еще можно проконсультироваться по этому вопросу?
— Насчет фотографии? Да с кем угодно. — Эрдберг снова пожал плечами. — Если вы думаете, что она была женой или подружкой кого-то из высокопоставленных офицеров, то вам может помочь хороший историк. Кто-нибудь, кто специализируется на довоенном времени — тридцатых годах. Навскидку я никого не назову, но даже если кого и вспомню, то не уверен, поможет ли он вам. Я имею в виду, что эта девушка сама по себе не могла быть важной птицей. К тому же, кроме Евы Браун и Магды Геббельс, сможете ли вы вспомнить женщин высокопоставленных фашистов? А девушка на вашей фотографии явно не одна из этих двух дамочек.
— Да, Коул, еще кое-что. Вы ничего не слышали о так называемом Бранденбургском завете?
Подумав немного, американец пожал плечами.
— Вроде бы нет. А что это такое?
Фолькманн улыбнулся.
— Скорее всего, это не имеет большого значения. Спасибо за то, что уделили мне время.
— Не стоит.
Фолькманн взял фотографию и положил ее в бумажник, а потом еще раз окинул взглядом стеклянные стеллажи.
— У меня есть очень интересные вещицы, — сказал Эрдберг. — Железные кресты с бриллиантами и дубовыми листьями. Церемониальный меч Гиммлера. Партбилет Мартина Бормана. А вы приходите ко мне с вопросом о фрице, который переехал в Южную Америку. Если время есть, я вам могу кое-что показать.
— У меня скоро самолет, но все равно спасибо.
— Как увидите Тэда, передайте ему от меня: пусть найдет себе классную телку. Лет двадцати. С большими сиськами. И упругой попкой. Пусть займется этим, пока не поздно.
Фолькманн улыбнулся.
— Я ему передам. Ну, я пошел.
Остановившись у двери, Фолькманн спросил:
— Можно задать вам личный вопрос, Коул?
— Валяйте.
— Тэд сказал, что вы работали в ЦРУ.
— Да, двенадцать лет.
— А за что вас уволили?
— Вы чё, смеетесь? — Эрдберг улыбнулся. — Вы б не уволили?
Фолькманну достался билет на самолет до Берлина, вылетающий в четырнадцать часов. Он просидел два часа в Шиполе, но слежки не заметил. Около четырех он приземлился в аэропорту Тегель. Уже начинали сгущаться сумерки. Через туристическое агентство он забронировал комнату в гостинице «Швайцерхоф». Он доехал на такси до гостиницы, расположенной на Будапештерштрассе, а через полчаса позвонил Якобу Фишеру. Пришлось ждать пять минут, пока Фишер возьмет трубку. Детектив извинился за то, что Фолькманну пришлось ждать.
— Давно не виделись, Джо. Как поживаешь, дружище?
— Хорошо, а ты?
— Мне полгода до пенсии. Я уже жду не дождусь. Чем могу помочь, Джо?
— Сообщение мое получил?
— Да, сегодня утром.
— Хочу попросить тебя кое о чем, Якоб.
Фолькманн изложил ему суть вопроса, сказал, что интересуется Гербертом Раушером, и Фишер спросил:
— Это официальный запрос, Джо?
Фолькманн ответил, что это лишь его просьба и что пока он не хочет афишировать свое расследование.
— Скажи мне, чего именно ты хочешь? — спросил Фишер.
— Я хочу узнать, что есть у ваших по убийству Раушера. И вообще, какая на него имеется информация?
— Ты же сказал, что Раушер жил в Восточном Берлине. Это не в нашей компетенции, Джо. Конечно, сейчас наши работают и в восточной части города, криминальная полиция занимается всем городом. Но ребята из отдела убийств могут что-то заподозрить, если я попрошу их проверить досье. Ты не знаешь, этот Раушер никакой преступной деятельностью не занимался?
— Не знаю, Якоб.
— Ладно. Я все равно попытаюсь посмотреть, что в его досье. Большая часть информации у нас сейчас на компьютере, и я могу получить к ней доступ.
— Было бы просто здорово, Якоб.
— Тогда ты мне расскажи все, что знаешь об этом, чтобы мне легче было искать.
Фолькманн рассказал Фишеру все, что знал о Раушере из газетных вырезок, и детектив спросил:
