Дальше все происходило очень быстро.
К нему подошли двое. Брюнет, кипя от ярости, поднял «магнум». Санчес понял, что светловолосого громилу просто подставили это был отвлекающий маневр. Брюнет приставил пистолет к виску Санчеса, потянувшись второй рукой к дробовику, чтобы отобрать его.
Седовласый поспешно сделал шаг вперед, глядя на Санчеса благодаря своему росту сверху вниз. У него были голубые глаза, в них светилось что-то, чего Санчес не мог гонять.
Но разве это имело значение — сейчас?
Мужчина что-то шепнул своему компаньону, но Санчес не разобрал слов. Издалека доносились голоса, это были люди Гонсалеса, но они были слишком далеко, чтобы спасти его. Их приглушенные голоса доносились с лужайки.
Эти голоса и решили его судьбу.
Брюнет, державший в руках «магнум», сильнее прижал пистолет к голове Санчеса.
Послышался выстрел.
Санчес всегда думал, что если стрелять в голову в упор, то жертва не слышит выстрела, несущего смерть. Что просто исчезает свет, а с ним и все ощущения. Что человек же чувствует ничего, не чувствует боли.
Ложь.
Он слышал.
Резкий, оглушительный взрыв.
И он чувствовал.
Горячая, жуткая боль, разрывающая его голову.
И он видел.
И по-прежнему ощущал. Ощущал, даже в последние секунды, чудовищную боль, уже после того, как вторая пуля пробила его череп, вошла в кору головного мозга и вышла у основания черепа.
Все происходило очень, очень медленно. Его тело и мозг словно постепенно выключались. Санчес еще успел увидеть, как две темных фигуры подошли к машине, а потом услышать звук мотора. А потом все померкло.
На серебристых лужайках было полно людей в форме. Серая форма и синие вспышки мигалок.
Приезжали и уезжали машины «скорой помощи». Чуть позже какой-то детектив отвел Гонсалеса к старому гаражу, они прошли мимо тел на траве.
Когда он увидел труп Санчеса, ему захотелось заплакать.
Он долго смотрел на это тело, жалкое и безжизненное, пришпиленное к стене ножом с зазубренным лезвием, прошедшим сквозь плечо и застрявшим в доске. В голове зияла дыра от пули, края которой были обожжены порохом. Пол был залит кровью.
Потом Гонсалес взглянул на огромное тело блондина. Вернее, на то, что от него осталось. В гараже распространился запах человеческих экскрементов. Гонсалес не удивился — после смерти обычно происходит дефекация.
Санчес достал этих ублюдков. Но едва ли это могло служить утешением. Да, не могло. Кроме того, возле тела блондина не было пистолета. Стрелял кто-то другой. Детектив уже сказал ему, что по границе Чапультепека выставлены блокпосты. Но это достаточно большая территория. Правда, надежда захватить этих подонков была.
Он вышел наружу, и его вырвало. Светила луна. Кто-то подал ему прикуренную сигарету, взяв ее, он вытер губы и глубоко затянулся.
Рядом с ним стоял детектив. Немного помолчав, Гонсалес взял его за рукав.
— Хуалес… Он выжил?
Детектив покачал головой.
— Он умер до того, как приехала «скорая».
Гонсалес закрыл глаза, не пытаясь скрыть горе, потом, медленно подняв веки, хрипло спросил:
— Сколько еще трупов?
Глаза детектива остекленели от ужаса, но Гонсалес этого не заметил — он смотрел в никуда.
— Четверо наших. Двое ваших друзей из Асунсьона. Шестеро с виллы. Это включая Гальдера и охранника у ворот, в которого попал Мадера, когда тот попытался выстрелить. — Детектив помолчал. — Мы выставили блокпосты по всем дорогам, ведущим в город. На всех возможных маршрутах. Один новобранец говорит, что он вроде бы слышал, как отъехала машина после последнего выстрела. Но из-за всего этого хаоса и шума он не уверен. Да и унюхать запах выхлопных газов из-за вони от пороха и дерьма достаточно сложно. — Детектив сглотнул, сдерживая тошноту. — Но двери из гаража были открыты. На двери есть следы темной краски, скоро приедет судмедэксперт, он разберется с этим. — Он кивнул на виллу Гальдера. — Возможно, кто-то смог сбежать.
— Блокпосты. Я хочу закрутить все гайки. Понятно? — Тяжело вздохнув, Гонсалес нетерпеливо сказал: — Проблема состоит в том, что мы не знаем, кого или что мы ищем. А что насчет выжившего, из тех, кто лежал на лужайке?
— Он ранен не очень серьезно, но потерял много крови. Двое наших сопровождают его в больницу. Мы заставим его говорить сразу после перевязки.
— А прислуга на вилле? Хоть кто-то жив?
— Дворецкий. Один из двоих. Он прятался в подвале. Второй мертв. О нем я совсем забыл. Мы нашли его в доме. Убит выстрелом в грудь. Должно быть, попался им под руку. Так что всего тринадцать трупов. Но дворецкого, который выжил, сейчас тошнит и проносит. У него шок, и он не может и двух слов связать. Ему дали успокоительное.
Гонсалес ткнул пальцем в детектива.
— Так
Он затянулся дымом. Руки у него дрожали. Выплюнув окурок на лужайку, он хрипло сказал:
— И чтобы никаких телефонных звонков, ясно? К черту все эти формальности, мне нужны ответы.
