Прежде чем террорист договорил фразу до конца, Фолькманн схватил Любша за воротник куртки и подтянул его к краю настила. Уцепившись за его рыжие волосы, он сунул голову террориста в ледяную воду. Любш пытался высвободиться, его тело изгибалось, он сучил ногами.
Фолькманн, увидев пузырьки в воде, начал считать до десяти, потом поднял голову Любша за волосы. Террорист жадно глотал воздух, пытаясь отдышаться.
— Это твой последний шанс, Любш. Ну что, говорить будем?
Любш не ответил, и Фолькманн схватил его за воротник и снова сунул голову в воду.
Откашлявшись, Любш прошипел:
— Бога ради, Фолькманн… Ладно, ладно, я расскажу тебе.
Фолькманн оттащил его на середину настила и подождал, пока он отдышится. Волосы у него прилипли ко лбу, вода стекала с лица. Любша била крупная дрожь.
— Я хочу знать все — с самого начала, Любш, — сказал Фолькманн. — С того момента, как ты познакомился с Винтером. И ничего не упускай. Ничего. Понял?
Откашлявшись, Любш сплюнул на доски. Посидев несколько минут и отдышавшись, он поднял голову, посмотрел на Фолькманна, а потом отвернулся.
— Я познакомился с Винтером в Гейдельберге. Он учился на историческом факультете.
— Вы были друзьями?
— Нет, Фолькманн, мы не были друзьями. Просто знакомыми. Мы иногда встречались в студенческих кафе, чтобы выпить и поговорить.
— Расскажи мне о Винтере.
Шмыгнув носом, Любш сплюнул в воду.
— И что ты хочешь узнать?
— Я уже сказал тебе. Все.
— Мы с Винтером находились по разные стороны баррикад — в смысле политики. Он был фанатиком правых, а мне была ближе идеология левых. Но Винтер всегда был красноречивым оратором. В первое время ему даже удавалось убедить меня в том, что у нас много общего.
— Рассказывай дальше.
Любш посмотрел на Фолькманна, а потом опять отвернулся.
— Будущее Германии.
— Что ты имеешь в виду?
— Эта тема проходила красной нитью в разговорах с Винтером. Он и его друзья носились с идеей, что они могут изменить жизнь в стране.
— А кто были его друзья?
— Студенты. Те, кто разделял его взгляды.
— Расскажи мне о его друзьях, Любш.
Любш помедлил, а потом спросил:
— С чем это все связано, Фолькманн? С убийствами, о которых ты говорил, или с чем-то еще?
— Продолжай, пока я тебя не остановлю. Так что там о друзьях?
Помолчав, Любш взглянул на озеро. Шеи касалась мокрая куртка, и его худое тело тряслось от холода. Он закрыл глаза на некоторое время, а потом посмотрел на Фолькманна.
— За шесть месяцев, пока я учился на втором курсе в университете, я достаточно хорошо узнал Винтера. Когда мы пили вместе, мы всегда спорили о политике. Винтер любил выпить и поговорить, но наши беседы никогда не переходили в ссору. Это были просто оживленные дискуссии — у нас ведь были разные взгляды. Однажды он пригласил меня поехать со своими друзьями на выходные в Люнебургскую пустошь. Нас было семеро. Среди нас были и студенты, но только мы с Винтером были из Гейдельбергского университета. Все остальные приехали из других регионов Германии, да и социальный статус у них был другой — в основном рабочий класс. Была там парочка бандитов с очень низким уровнем интеллекта. Это Винтер их пригласил. Мы сняли домик в лесу и выпивали в местных трактирах. И говорили, говорили день и ночь. О политике. Философии. Истории.
— А все остальные, они были знакомы с Винтером?
Любш дернул головой.
— Конечно. Это было что-то вроде братства. Похоже, они все хорошо знали друг друга.
Любш замолчал, и Фолькманн спросил:
— А кто были эти друзья Винтера?
— Я же сказал тебе, Фолькманн. Их пригласил Винтер. Я никогда с ними раньше не виделся.
— Мне нужны имена, Любш.
Тот замялся.
— Я помню только одно имя. Он изучал естественные науки, и звали его Кессер. Лотар Кессер. Он был примерно моего возраста, родом из Баварии.
— Откуда именно из Баварии?
— Какой-то маленький городишко. — Любш покачал головой. — Я не помню, откуда именно.
— Ты сказал, что эта компания напоминала братство. Что ты имел в виду?
Любш пожал плечами.
— Между ними чувствовалась внутренняя связь. Это было весьма странно. Напоминало тайное общество. Не проси меня объяснить это, Фолькманн. Но я был вне их круга. Я не был одним из них, и оказался там только потому, что меня пригласил Винтер.
— Продолжай.
