Позади, где должен стоял пинский воевода, грянули азартные крики. Гаврила повернулся полюбопытствовать. Пятеро с короткими копьями пытались обойти Избора, но тот, обрубая наконечники, осторожно отходил к телеге. Кто-то там еще копошился, но, видимо, не опасный. Воевода присел за колесо, пропуская брошенные копья над собой, и нырком ушел в сторону. Суматошно заржала лошадь, когда человек выкатился у неё из-под копыт. Нападавшие азартно заорав, бросились вперед, подставляя Масленникову спины.
Щелк, щелк, щелк…
И их стало меньше.
Щелк, щелк…
Совсем мало.
Кто-то из уцелевших схватился за лук, но едва воевода подхватил с земли топор, чтоб укоротить догадливому жизнь, как снова грохнул Гаврилов кулак и на месте лучника вспухло кровавое облако.
Кровь, словно поток дождя, обрушилась на лошадь в запряжке.
Уже предоставленная сама себе, она заголосила и, не помня себя от ужаса, рванула вперед.
Телега как-то боком подпрыгнула. Заднее колесо соскочило, взлетело воздух, но на землю не упало — запуталось в еловых лапах и осталось висеть там, словно чьё-то гнездо. А телега, вихляя задом, рванулась вперед со скоростью испуганной лошади. Гаврила проводил её кулаком до поворота, и там, безо всякого Гаврилова участия, от неё отлетело еще одно колесо, но, так и не остановившись, колымага свернула за деревья, и удаляющийся грохот показал, что ежели припрет, то спасаться от разгрома можно и на двух колесах. Следом за лошадью бросились и все уцелевшие люди. Гаврила не стал им мешать, только проводил их нехорошим взглядом. Самые смелые и глупые погибли. Трусы и умники — сбежали.
Тяжело дыша, сзади подошел Исин.
— Опять победили?
— Опять, — согласился Гаврила. — Где воевода?
Беглецы скрылись за поворотом, и стало тихо. Только лес шелестел, да кричали потревоженные птицы.
— Да тут где-то…
Сотник оглянулся, отыскивая товарища. Тот стоял у деревьев, осторожно глядя в сторону, с которой и появились эти бешеные всадники.
— Кончились? — крикнул Масленников.
Избор присел и предостерегающе поднял руку.
— Нет. Кто-то там еще есть… Мало… Двое…
Уже не опасаясь врагов, они приблизились. И, правда. Не ошибся воевода. В канаве копошились еще двое. Избор поднял меч, но остановил замах. Ничего похожего на оружие у тех, внизу, не имелось. Из канавы на него смотрели испуганные глаза.
— Та-а-а-ак… — потянул Гаврила, сообразивший, что к чему быстрее всех. — Поляницы?
Те, что сидели в канаве, небыли похожи на поляниц, уж больно испуганные лица у обеих, но как по-другому назвать женщину в штанах и в сапогах?
Несколько мгновений Гаврила рассматривал находку и почти миролюбиво спросил:
— Ну и чего вы к нам пристали? Ехали б мимо и ехали… Кто вы вообще такие?
Девушки молчали, все еще скованные страхом. Гаврила прикинул, на кого они сами сейчас похожи — в крови и грязи — и усмехнулся по-доброму.
— Это разбойники, — наконец разомкнула губы одна. — Мы не с ними… Нас поймали…
— А-а-а-а, — догадался Исин. — Разбойники… То-то я смотрю….
Чего он там усмотрел, никто не понял, но опасности от девиц, ни Гаврила, ни Избор не чуяли. Те в свою очередь поняв, что ни убивать, ни грабить их прямо сейчас не будут, потихоньку оттаивали от пережитого страха. Разглядывая находку, Избор несколько покривился лицом.
Чистотой обе не блистали. И на той и на другой висели ошметки травы и виднелись следы чужой крови. Одежда, что когда-то наверняка была дорогой и чистой, теперь стала просто грязной. Девицы, в свою очередь, завертели головами — из канавы всего и не увидели — чтоб разобраться, кто тут победил и что случилось. Исин понял их.
— Нет тут ваших разбойников. Разогнали мы их. Под корень…
— А они не вернутся?
— Эти — нет, — ответил хазарин, кивнув на трупы. — А вот другие — наверняка. Тут сколько хороших доспехов осталось! Не пропадать же добру?
— Да какие это разбойники? — в полголоса поправил Избор товарища, все еще разглядывая девиц с подозрением. — Доспехи у всех одинаковые. Это вам не лесная ватага — с бору по сосенке. У кого топор, а у кого пивная кружка. Это такие же как и мы — служилые люди. Наверняка местного князя.
Он ногой толкнул вонзившийся в дерн меч. Блестящая сталь качнулась и упала в траву.
— Мечи разные это понятно — у каждого своя рука, а вот щиты, брони… Все из одной кузни.
Исин глянул на девушек и словно извинил их.
— А то они разбираются из одной кузни или из двух.
— Не разбираются, да и ладно. В другом дело, — произнес Гаврила, как и Избор, разглядывавший неожиданных гостий сквозь прищур.
— Их в телеге и не связанных везли. Считай с почетом. Значит, все-таки гости, а не в лесу пойманные. По всему получается, что вместе они…
Он замолчал, обдумывая недоговоренное. Товарищи его поняли. Одного только намека хватило.
Очень это все походило на подставу. На глупую, грубую подставу…
