— Вот и дождались. По наши души, наверняка…
Избор упал на дорогу, приложив ухо к земле. Снизу, из-под слоя сухих листьев и хвои, рвался вверх слитный топот нескольких десятков копыт.
— Отряд, — сообщил воевода не поднимаясь. — Не маленький.
— Это нас ищут, — с дрожью в голосе произнесла одна из девиц.
— Спрячемся и посмотрим, — после мгновенного колебания решил Масленников. — Может быть и за ковром ходить не придется. Может быть — из уважения к принцессам… — он ухмыльнулся, но не обидно — они его сами привезут?
На счет ковра вышла ошибка. Не привезли. В отряде преследователей вообще не оказалось ни одной телеги — только всадники. Зато все остальное вышло полной мерой. Часть спешилась и принялась толкаться на месте побоища, а другие — так и не спешившись, бросились дальше по дороге. Когда стук копыт поутих, одна из девиц прошептала, поясняя очевидное:
— Мы там упали.
Гаврила покивал.
— Как вас звать-то, красавицы?
— Меня Анна, — быстро сказала одна.
— И меня… — чуть поколебавшись, отозвалась вторая. Гаврила покосился на Исина. Жизнь-то по кругу пошла…
— Будете Анна первая и Анна вторая?
Он не утверждал, а только спрашивал, помня, что совсем недавно вытворяли Исины.
— Или вас как-нибудь иначе звать надо?
Девицы переглянулись, словно спрашивая друг у друга совета.
За спиной раздался голос Исина.
— Идти к телеге надо. Что тут стоять-то? А то болтаемся, как непонятно что в проруби.
— Прорубь это где? — переспросила та девица, что побойчее.
— Прорубь это что, — отозвался Масленников. Он вопросу удивился, но виду не показал, а только подумал. «Это у неё-то родня в Киеве?» Нет. Не может быть такой глупой подставы. Или все-таки может?
Он повернулся, чтоб двинуться на поиски ковра и телеги, но и шага сделать не успел.
— Ой!
За спиной в голос ойкнула девица и тут же к ней присоединилась вторая.
— О-о-ой!
Никто ничего сообразить не успел, как хазарин чиркнул саблей у самой земли. Клонящаяся под ветром трава легла, словно под косой, но не успокоилась, а зашевелилась, как будто что-то оттуда лезло наверх. Мгновением спустя, Гаврила сообразил, что в женском визге слышалось больше брезгливости, чем не страха.
— Змея?
— Лягушка!
В голосе, непонятно какой по счету Анны, сквозил такой ужас, что впору смеяться, но посмеяться им не дали. С дороги завопили.
— Там они! За кустами!
— Бегом отсюда! — крикнул Масленников и, видя, что девицы отчего-то медлят, гаркнул во всю мощь: — Бегом! Быстро! В крапиву посажу!
Когда Исин с девушками вырвался чуть вперед, Гаврила на бегу спросил воеводу о том, о чем думал с самого несуразного начала всего этого.
— Подстава? Как думаешь?
Тот не сбивая дыхания, отрицательно покачал головой, но пробежав еще с десяток шагов, все-таки не выдержал.
— Нет… Не думаю… Так глупо все…
Гаврила кивнул, хотя Избор в его сторону не смотрел. Такой глупой подставы еще ни у кого не было… И быть не могло!
— Думаешь и правда — две принцессы?
— В лесу? — ответил вопросом на вопрос Избор и засмеялся.
Они выбежали на дорогу, на их счастье безлюдную и там, где она бродом пересекала реку, перебежали на другой берег. Тут дорога завернула, кустами отгородив их от преследователей. Те остались позади, но крики там не стихали. Отскакивая от дерева к дереву, они долетали и сюда.
— Телега!
Исин на бегу показал в сторону. Там уткнувшись в дерево, лежало то, что телегой-то назвать было стыдно — кучка досок, месиво из прутьев и щепок. От дороги к дереву вела длинная глубокая полоса взрытой земли, оставленная половинкой колеса, чудом задержавшейся на оси. Ни лошади, ни возницы…
— Анны, гляньте… Ваше? — рыкнул Гаврила.
Они с Избором остались на дороге, а хазарин с девушками бросился к находке.
Лошадиный скок застал их на полпути. Вслед за ударами копыт из-за поворота выметнулось с десяток всадников, с опущенными к земле пиками. Из-под копыт воронами взлетали комья земли. По масленниковской спине солоно холодный песок прокатился. Напор и сила! Гаврила подпустил их сажен на тридцать…
Щелк, щелк, щелк…
Первый ряд выбило из седел на пики второго и все там смешалось. Задние всадники, еще не сообразившие что к чему, повернули коней, объезжая образовавшуюся кучу из лошадиных и человеческих тел, но Гаврила не дал врагам ни мгновения. Его кулак защелкал, как соловей в лунную ночь, и воздух полетели кровавые брызги.
Глупых и смелых тут оказалось куда как меньше, чем в прошлый раз. Бросив лошадей, оставшиеся в живых попрятались за деревьями, и взялись за луки.
Стрелять всадники умели! Редкие черточки стрел, выпущенных с той стороны, подлетая к ним, стягивались в хороший сноп.
Щелк!
И с неба посыпались колючие щепки. На всякий случай Гаврила ударил по кустам, срывая листья, ломая ветки. Какая-то сушнина не перенеся удара с протяжным скрипом рухнула в кусты, добавив там суматохи.
Улучив мгновение, Масленников оглянулся. Хазарин с принцессами ковырялся в обломках, словно какие-то нищие. Они расшвыривали мусор, вытаскивая что-то, выдергивая друг у друга из рук.
— Берегись!
