Первым к следователю доставили музыканта Дудкина. Ленка отловила его еще дома, где достопочтенный трубач уже начал потихоньку накачиваться, но еще не дошел до критической отметки. Не забыв напоминания следователя, Образцова проследила, чтобы он взял паспорт. Юрий Петрович покряхтел, потратил минут пять, всматриваясь в свою фотографию, качая головой, и наконец, тяжко вздохнул и положил документы себе в карман. В другой внутренний карман он поместил «малька» и не забыв запереть дом, сопровождаемый Образцовой, поплелся к следователю.
Симагина наблюдала за доставкой в бинокль, сначала улыбаясь, а потом уже просто принялась смеяться.
– Присаживайтесь, Юрий Петрович, – почему-то слегка хрипловатым голосом предложил Макушкин, записывая данные паспорта. – Вы предупреждаетесь об ответственности согласно закону Российской Федерации за дачу ложных показаний, – прочистив горло, уже более официальным тоном предупредил следователь.
Пытаясь вникнуть в смысл слов следователя, Дудкин сфокусировал взгляд на очках Макушкина, что музыканту удалось сделать далеко не сразу, но всё же удалось.
– Итак, расскажите об обстоятельствах обнаружения тела, – Макушкин совершенно не обращал внимания на реакцию свидетеля.
– Девочка закричала, и мы с Владиком прибежали. Там лежала эта женщина с ножом в горле.
– Вы кого-нибудь видели рядом, кроме девочки?
– Да кого же я мог видеть? – удивился Дудкин. – Мы с Владиком были заняты. Выпивали, – пояснил свидетель.
– Ну, а эту женщину вы знали при жизни?
– Конечно, знал, как же мне Олю Саврасову-то не знать?! – снова удивился свидетель.
– А в лесу вы в тот день видели Саврасову?
– Да несколько раз, она шла с какой-то пожилой знакомой.
– Вы с ней разговаривали?
– Со знакомой или с Олей?
– Ну хоть с кем-нибудь из них.
– Нет, хотя подождите, я махнул им рукой издали.
– И вам ответили?
– Да, Оля тоже помахала рукой.
– А с кем-нибудь она общалась в тот день, не видели?
– Да не припомню.
– Ну, если припомните, потом обязательно сообщите.
– Это, конечно, – пообещал Дудкин.
– А незнакомых людей вы в лесу в тот день не видели? – продолжил допрос следователь.
– Как же, видел, какая-то женщина средних лет бродила. Мне ее личность не знакома.
– Опишите ее, – попросил следователь.
– Среднего роста в темно-синем плаще, но похоже не старая, я лица ее вблизи не видел.
– Как думаете, кто мог убить Саврасову? – подумав, спросил следователь.
– Да кто угодно, – безапелляционно откликнулся Дудкин и похлопал себя по карману с «мальком».
Он уже начал уставать от допроса.
– У нас в деревне уже который год убивают, – махнув рукой, добавил музыкант.
Ленка, на правах хозяйки сидевшая неподалеку, сразу поняла и оценила похлопывающий жест. Улыбнувшись, она приняла позу поудобнее, готовясь наблюдать, что будет дальше.
– Какой покойная была по характеру? – после паузы, придумал еще один вопрос следователь.
– Да толком не пила, – сразу дал ответ Дудкин, исчерпывающий, по его мнению.
Ленка зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос.
– Подпишите протокол, Юрий Петрович, – вздохнул Макушкин, понявший наконец бесполезность любых вопросов, не относящихся ко дню убийства.
– Не уезжайте никуда из Полянска, – предупредил он подписывающего протокол свидетеля.
– Да куда я уеду? – снова удивился Дудкин. – Скажете тоже, гражданин следователь!
С искренним удовольствием, попрощавшись с Макушкиным и Образцовой, свидетель удалился – ему предстояла встреча с «мальком» и он торопился, пока тот не слишком нагрелся в кармане.
– Однако, – пробормотал следователь, глядя вслед свидетелю и несколько раз непроизвольно дернул себя за бороду.
Пока Макушкин допрашивал пьяницу-музыканта, Баринов общался со Штеменко.
– Так ли уж обязательно беспокоить Свету? – уже во второй раз спросила Алевтина.
– Следователь имеет право задать вашей дочери вопросы в вашем присутствии, – пояснил Баринов.
– Вы можете нанести ребенку психологическую травму, – нахмурился Олег.
– Еремей Галактионович опытный профессионал, – продолжал стоять на своем Баринов. – Я даже не побоюсь назвать его педагогом. Уверяю вас, я испытал его педагогический талант на себе!
– Это очень заметно, – с явной иронией отреагировала Алевтина.
– Ну хорошо, – предложил компромисс, понявший иронию, но в интересах дела, скрывший обиду сержант. – Задайте сами вашей дочери вопросы, которые озвучит Еремей Галактионович, но непременно в его присутствии.
Алевтина задумалась, она, видимо, колебалась.
– Хорошо, – наконец принял решение отец. – Но пусть следователь придет сюда, лучше задать свете вопросы в домашней обстановке.
– Никуда не уходите, – вздохнул Баринов. – Я передам ваше предложение Еремею Галактионовичу.
– Беда с этими детьми, – выслушав лейтенанта, сказал Макушкин. – Ну, делать нечего, пойдемте к этим Штеменко.
– А их вы будете допрашивать? – с живейшим интересом спросила Ленка.
– А вам это важно? – проявил наивность бесхитростный лейтенант.
