Не знаю, сколько прошло времени, пока я сидела на земле и беззвучно плакала. Грудь и руки были в крови, на ногах грязь цвета крови. Запах смерти сводил с ума, меня мутило и больше всего на свете мне хотелось вымыться и во что-то одеться. Медленно встав, я осмотрелась. Слева от меня обнаружился небольшой проем, за которым слышался звук падающих в воду капель. Как жаждущий воды в пустыни путник я кинулась туда. Войдя, увидела внутри помещения небольшой природный бассейн, возле которого, стояли наполненные водой ведра, а неподалеку от них на деревянной лавке лежали чистые свертки ткани белого цвета. Недолго думая, я бросилась к ведрам. Сначала умыла лицо и руки, потом разорвав одну из мужских рубашек, которые лежали свернутыми на лавке, тщательно вымыла тело и ноги. Закончив с купанием, одела одну из рубашек, которая едва прикрывала мне ягодицы. Волосы были не слишком грязными, поэтому решила их не мыть. После водных процедур сразу же захотелось есть. Возвращаться в зал, где сейчас грудами лежали мертвые мужчины, не хотелось, и поэтому я решила пройти дальше по коридорам пещер, в надежде найти, что не будь съестное.
Коридоры освещались факелами, прикрепленными к стенам пещеры. Но даже и без них я прекрасно видела в темноте. Выйдя в очередной коридор, увидела несколько проемов. Один вел прямо, а другой направо. Зверь потянул направо и, войдя в очередное помещение, чуть сама повторно не убила тех монстров, что сейчас валялись в своей собственной крови и грязи на полу столовой.
Женщины и дети лежали на холодном каменном полу, закованные в цепи, израненные и измученные. Напуганные и грязные, словно скот, ведущий на бойню. Во мне закипала звериная ярость и человеческая жалость. Как можно быть такой сволочью, как? Дети от пяти жались к своим матерям, как к единственному теплу и опоре. Из глаз хлынули слезы и, не помня себя от ярости и боли, я стала ломать руками железные цепи и освобождать ноги пленников, закованные в кандалы. Поначалу в воздухе стоял тяжелый запах страха и обреченности, но спустя всего пару мгновений и женщины стали плакать от благодарности и радости обрести долгожданную свободу. Сначала они боялись подойти, но затем, уже немного осмелев, стали благодарить меня, а кто-то даже обнимать и целовать мне руки. Сердце наполнилось радостью и гордостью за свой поступок. И наверно сейчас, впервые, я сказала зверю:
— «Спасибо», — на что в голове сразу же пронеслось:
— «Это было необходимо. Прости за жестокость».
И пусть это звучит дико, но я простила…
Женщины вместе с детьми уже ушли, видимо хорошо знали эти пещеры, а я все стояла и смотрела на свои израненные руки…
Но тут Зверь ощутимо вскинулся, и я снова почувствовала, как он берет контроль над моим телом и с большой скоростью рванул через коридоры пещеры на поверхность. Вылетев словно ветер из люка в земле, он втянул в себя воздух, и тут же на моих губах растянулся довольный оскал.
— Попался Альфа, — прорычал он моим голосом и ринулся через деревья на юг…
Я чувствовал в воздухе напряжение, идущее от сыновей Краса. Время быстро пролетело, мальчишки превратились в сильных мужчин и Альф. От них веяло силой и зрелостью. Уже на подходе сюда, я уловил их интерес к моей дочери, и меня это одновременно злило и интриговало. Если Зверь Серенити не пощадит Байлока, то я немного расстроюсь, наверно…Неожиданно ноздрей коснулся родной запах моря и жасмина.
Дочь!!!
Она уже близко, но не успел я даже обернуться к братьям, и их предупредить, как мимо меня пронесся ураган, а уже через луч луны (секунду — прим. автора) спиной к дереву на пару сантиметров от земли был прижат Байлок. От сильного удара из его носа потекла кровь и красными каплями упала на белоснежную рубашку дочери, грозясь расползтись в огромное пятно.
Боже она совсем стала взрослой и так похоже на свою мать. В груди что-то дрогнуло и болезненно сжалось. Простит ли меня Серенити, спустя столько лет? Простит ли за то, что оставил ее одну и не смог успеть спасти Патрисс. Странно, но я не держал зла на Байлока, хоть он и был виновником смерти матери Серенити, он не ведал что творил, Крас был ублюдком, жестоким садистом, который лишил своих сыновей родной матери и светлого будущего…
Глаза дочери полыхали красным, как у всех представителей Лугару в отличие от желтых у оборотней. Она смотрела в глаза Байлока, и с каждым мгновением ее взгляд становился холоднее и увереннее.
Я понял. Зверь вынес приговор.
И уже через мгновенье, ее руки окрасились в красный цвет…
Зверь, словно огромный исполин, несся через деревья и ломал кустарники ночного леса, почувствовав желанную добычу. Лесные обитатели в страхе разбегались в стороны, даже хищники, вышедшие на охоту, жалобно скулили и поджимали хвосты.
